Пророчество льда

Факелом в правой руке я провел перед собой, создавая некое подобие выпада. Такое действие еще больше разозлило монстра. Что-то подсказывало, что еще один шаг назад станет последним. Страж непременно сорвется с поводка, и тогда у меня вовсе не останется шансов. Что и говорить, такие двери открывать еще не приходилось. Может, это очередной сон? Мираж, декорация, выставленная духом смерти, или видение, которое он насылает на меня?! Как удобно искать спасения, ускользая от реальности в мир грез.

В свете факела появился мой учитель фехтования.

Проступил расплывчатым силуэтом из тьмы. Он выглядел еще старше и казался каким-то отрешенным, не живым. Взгляд его устремлялся в сторону, и голос звучал чуть приглушенно. Действительно призрак.

– Похоже, что твой страх нашел-таки себе союзника! – оскалился ветеран.

Я обернулся и взглянул на то место, где недавно говорил с Сином, у круга, очерченного углем. Светильник по-прежнему неуверенно разгонял тьму, а сам Син стоял там и смотрел на меня, улыбался добродушно и искренне.

Нас разделяло не меньше двадцати шагов, но голос учителя продолжал звучать из мрака впереди меня.

– Твой клинок – это только внешнее проявление силы. Истинная сила скрыта от глаз и потому может быть поражена даже без оружия. Страх убивает отвагу и уверенность в себе скорее, чем враг и его острая сталь.

Я уже не слышал слов. Уверенно скользнул в сторону, отбрасывая факел. Переложил клинок в правую руку и тут же нанес один из самых сложных ударов, которыми владел. Отточенное лезвие вонзилась в металлическое тело, словно это была живая плоть.

Змея попробовала обвить меня, набрасывая на руки упругие кольца, но я резко провернул клинок, и мир вокруг мгновенно замер. Даже пламя факела словно перестало колыхаться, застыло.

Яркий свет резанул по глазам. Беззвучно тяжелые створки ворот расходились в разные стороны. Невольно я прикрыл лицо ладонью и отвернулся. Руку, сжимающую клинок, словно кто-то задел, и я отдернул ее.

Подул сильный ветер, влажный и довольно холодный, но я не обратил на это внимания.

Щурясь, привыкал к свету. Очертания зала проступили в ровном белом сиянии. В темноте понять его истинные размеры и формы было просто невозможно. Теперь он был пуст. У стены все так же лежали трупы солдат. Горел светильник, но ни Сина, ни моего учителя, ни ужасного стража в виде змеи больше не было.

Запахнув полы шубы, я спокойно вошел в открывшиеся настежь ворота. Это был единственный выход из этого странного зала.