Суккуба – дитя тьмы, плод похоти

Моргель огляделся. Сбоку от себя он обнаружил ещё одну интересную картину, девушка на которой показалась ему смутно знакомой. Она сидела на старом пыльном пианино с опущенной головой. Лица почти не видно: на голове тонкая длинная фата. Облачена героиня в платье цвета индиго: короткое, тусклое и без рукавов. Фон полотна был чёрный и непроглядный. На клавиши опущена голова скелета – девушка гладит его бледной и тонкой рукой. Если приглядеться, то можно разглядеть под фатой небольшие рожки, закрученные назад.

Это была та же суккуба. Только картина вся в тёмных тонах, абсолютно другая, будто более поздняя: крылья суккубы увеличились в размере и теперь перепончатые отростки, усеянные узором кровавых вен, полностью не влезали на задний план и скрывались где-то в темноте. «Интересно, какой художник сотворил полотна с этой особой? Она как живая: каждый сантиметр её тела въедается в мою память, заставляя думать о ней и разглядывать полотна вновь и вновь. Магия красоты. Чёрт бы её побрал!» – прикусив нижнюю губу, впал в раздумья демонолог.

Нимфа дернула Моргеля за плечо:

– Хозяин! Мне бы хотелось показать вам витраж, исполненный одной очень интересной особой!

– А? Да-да, показывай. Хотя, сперва, можно узнать твоё имя? – рука демонолога плавно скользнула по ноге девушки, стоявшей рядом, и та немного смутилась.

– Я… Я – Лета. Моя мать была океанидой – русалкой, как вы любите называть. Имя она дала мне в честь богини забвения – хозяйки реки мёртвых, которая течёт в подземном царстве, – нимфа рассмеялась.

 – Всегда всех пугала этим в детстве!

– Лета значит… Мне нравится это имя.

Демонолог привстал, приблизился к нимфе и легонько укусил её за мочку уха, после чего спустился ниже, вдохнул аромат её зелёных волос, и, не дав ей опомниться, лизнул шею, тем самым введя служанку в ещё больший ступор. Парню этого оказалось недостаточно, и он встретился с ней взглядом, после чего укусил за переносицу, лизнул кончик носа и подмигнул.

– Хозяин, чагой-то вы творите? – Лета покраснела и явно растерялась.

Моргель приложил указательный палец к её губам.

– Тише… Я тут хозяин. И делаю всё то, что захочу, – Моргель отступил, и, будто ничего не произошло, продолжил. – Так и где же твой витраж?

Лета мотнула головой в сторону, будто сбрасывая наваждение, после чего сделала пригласительный жест.

Круглый оконный проём, в котором был исполнен витраж, находилось в тупиковом крыле библиотеки.