День космонавтики

Он уже почти добрался до желанного поворота на лестницу, как сзади подобно автоматной очереди раздался резкий окрик вахтерши Клары Михайловны – Воробьев, стоять! Ко мне! Быстро!

Ходили слухи, что Клара Михайловна раньше работала контролером в СИЗО, правда это или нет, никто достоверно не знал, но кричать она умела так, что спорить с ней не рисковали даже старшекурсники.

– Клара Михайловна, я на следующей неделе обязательно…, – попытался сказать Жора через противогаз медленно шагая обратно к вахте.

– Цыц, не мычи, все равно ничего не понятно.

Письмо тебе. Заказное. Забирай.

– Спасибо, – пробубнил Жора, взял письмо и почти на ощупь пошел к лестнице.

– Про долг я помню. Чтобы до конца месяца как штык! – подытожила беседу Клара Михайловна.

Жора ждал это письмо, и желание скорее прочитать его перевесило желание попасть домой. Он оперся о перила, снял противогаз и разорвал конверт. Примерно минуту его глаза блуждали по листу бумаги, после чего он с досадой смял письмо, небрежно засунул в карман и, не надевая противогаз, пошел к своей комнате.

Комната, в которой жил Жора мало чем отличалась от других комнат общежития. Две двухъярусные кровати, именуемы на местном наречии «мамонтами», пара столов и встроенный шкаф, вот и вся обстановка. Имидж комнате целиком делали люди, которые там проживали. Среди обитателей общежития, комната, где жил Жора, именовалась хатой Петровича. Петрович был ощутимо старше своих товарищей и учился в университете уже много лет, но доучился пока только до 3-го курса.

За это время он успел отслужить в армии, поработать на различных «стройках века» и даже съездить волонтером в Африку. Но куда бы ни забрасывала его судьба, он всегда возвращался и умудрялся восстановиться в университете, причем на бюджетное место. Помимо прочего, Петрович был фанатом СССР, он собирал книги, значки а, больше всего любил старые фильмы и считал советский кинематограф величайшим достижением той эпохи. Петровича уважали, но не боялись, в силу его мягкого и добродушного характера. Поэтому на пути домой Жору ждал еще один, не очень приятный, сюрприз.

– Какой гандон ручку измазал! – почти прокричал Жора, входя в комнату.

– Выбирайте выражения, поручик, у нас тут дамы – Петрович кивнул на дальнего «мамонта», в недрах которого Костя Макаров, он же Макар, обнимался с пришедшей в гости Ириной. Парочка упорно делала вид, что кроме них никого в комнате нет, и остальные соседи им подыгрывали из чувства солидарности.