Орхидеи в небесах

– Простите за опоздание, – заявил он оставшейся публике и присел за стол переговоров рядом со мной.

Я посмотрел на своего сына, как он общается с дамой джаза. А все-таки у него есть вкус. Но, вспоминая свои ошибки, очень хочется верить в то, что мой потомок их не совершит.

– Итак, меня зовут Анна, – представилась гламурная женщина. – А этого мужчину зовут месье Ален Дюри, – указывая рукой на бородатого француза, продолжала гламурная стерва, на что тот кивнул головой и начал рассматривать весь ремонт зала.

Но все это было мне неинтересно, потому что мои мысли были сосредоточены на другом, а именно на том, о чем же молодая секси-блонда разговаривает с моим сыном?

– Нам порекомендовал вас, – обращаясь ко мне, продолжила говорить Анна, – Борис из кафе «Блюз». – Мы провели статистику лучших журналистов и писателей среди движения искусства и пришли к мнению, что вы сможете продолжить работу погибшего журналиста Евгения Градского.

– Вы знаете, наверное, нет. Не очень-то я и люблю современное искусство, особенно когда берут старую классику и переводят ее на новый лад. Добавляют каких-то эффектов, и старая музыка уничтожается. Вы как министерство любви, о котором писал Оруэлл.

Все посмотрели на меня очень злобными взглядами, похоже, что нельзя набивать себе цену.

– Он шутит, – сказал Михаил Васильевич, – конечно же, он согласен.

– Позвони Аристовой, пусть зайдет, – дал команду Каськов редактору Михаилу Васильевичу.

Мы поговорили еще немного о будущих планах певицы, и меня попросили удалиться и подождать в коридоре.

– Ну что, наговорились? – обратился я к Лизе и своему сыну.

– Да, – ответил Алексей Андреевич.

– Очень милый мальчик, – сказала Лиза.

– Итак, нас попросили удалиться для вынесения определенного вердикта.

И тут в дверь зала зашла Диана в своей строгой шикарной юбке, которую мне захотелось снять.

– Здрасте, – обратился Алешка к ней.

– Привет, Леш, – ответила она, затем бросила свой взгляд на меня и Лизу Мун.

Иногда, когда мы просыпались вместе с Дианой, Алешка оставался у меня с ночевкой. Она также готовила завтрак и обращалась с ним как с сыном. Но эта идиллия не бывает вечной. А сейчас, наверное, у нее сыграла какая-то легкая ревность, и она обратилась к нам угрюмым тоном: «Добрый день». Ускорила шаг и прошла к судьям.

Мы с сыном вышли в коридор.