Под небом Кахаи

У меня так не получалось и вряд ли получиться! Я всего лишь в прошлом десантник, а в настоящее время следопыт и охотник, приписанный к отделу биологических исследований. Умение водить планетолет, конечно, входило в наши обязанности, но опыта было маловато.

Летающую машину тряхнуло в одном из множества турбулентных потоков, коим славен экватор планеты и хоть толчок был не сильным, легкие листы с распечатанным текстом выскользнули из моих пальцев. Ну, не люблю читать с экрана планшета, мне все больше нравиться по старинке, чтобы текст был напечатан на бумажных или на худой конец, на пластиковых листах! Поправив ремни, которыми я и мои коллеги – девять таких же охотников-следопытов были пристегнуты к креслам, мне удалось наклониться и поднять с рифленого пола листы бумаги и фото.

Хорошо, что сейчас зима, время дождей и бесчисленных бурь позади, в противном случае трясло бы столь сильно, что о чтении и речи не могло идти. У каждого из нас, сидящих в гулком брюхе грузового планетолета, было одно и то же задание – любой ценой найти и выловить, или если не получиться пристрелить и набить чучело из мифического зверя Ыых. Каждому из охотников выделялся квадрат леса, участок на котором если верить аборигенам чаще всего появлялся зверь. Мой участок – кусок влажных и непроходимых джунглей площадью с небольшое государство. И как на такой площади мне найти зверя, который вот уже добрых двенадцать лет нашего пребывания на этой планете упорно избегает знакомства с людьми?

Стараясь не думать о грустном, я не переставал упорно штудировать записи, которые мне предстояло запомнить.

То были легенды и песни туземцев о звере Ыых, которые я выучил наизусть, соображения этнографов по поводу местных душераздирающих историй о звере, стенограммы бесед с местными жителями, утверждавших, что слышали о звере, последние гипотезы маститых биологов, знатоков местной флоры и фауны, о повадках и облике невиданного зверя, и так далее и так далее. Каждый из следопытов имел свою привычку готовиться к охоте. Я вот накачивал себя информацией. И пусть она представлена самыми скудными и непроверенными фактами, я переваривал ее, обмозговывал. Тарк Азиз, огромный араб, привязанный к креслу напротив меня, читал, к примеру. Книга в его клешнеобразных руках всегда была беллетристикой. Легкое чтиво помогало ему настроиться, как и мне, изучение вводной информации. Пашка Долгов, худощявый, вечно улыбающийся юноша, самый молодой в нашей команде следопытов, что-то вечно выстругивал из деревяшки.