Иной

И пусть только попробует встать между мной и Норвеном – делать поблажек и благодарить его за спасение своей жизни не стану, не моргнув, нанесу смертельный удар.

Из города я выбрался довольно быстро. Пересек пролесок, въехал в лощину. По ней шла старая торговая дорога, по которой можно было довольно быстро добраться до первого моего пункта путешествия – деревни Нияры. И сделать это необходимо было до вечера.

В противном случае лощина вечером наполнится нечистью – алерионами, волкодлаками, гиеницами, левкровтами и прочим зверьем, обожающим человеческое мясо.

И тогда мне не удрать, даже на таком быстром коне, как Ястреб.

Мой скакун, казалось, и сам это чувствовал и бежал с неимоверной скоростью – только успевай держать шапку.

Мы промчались мимо зарослей терновника, оказались на тракте. Был он уже давно заброшенным и выглядел сейчас не самым лучшим образом – весь заросший колючками, деревьями, укрытый валежником и прелыми листьями.

На стволе одного из деревьев я заметил следы от клыков неведомого зверя.

Глубокие борозды заставили меня напрячься.

Ястреб тоже занервничал, сбился с галопа на рысь, принялся фырчать.

В дальних кустах проскользнула тень.

Я достал из-за пояса нож, который забрал у вампиров. Глянул по сторонам, пытаясь определить, где сейчас прячется возможный противник. Никого не обнаружил.

– Давай, Ястреб, поспеши! – шепнул я лошади, подгоняя ее.

Скакун недовольно фыркнул, ускорился.

Не самое лучшее место для прогулок, но иного выхода нет. Сестренка в опасности.

Моя единственная родная душа во всем этом свете. Другой родни нет. И где она – не известно.

Нас подбросили в приют поздним сентябрьским вечером. Госпожа Артевельда, хозяйка приюта, забрала нас и долгое время заменяла нам мать. С ней, в тепле и радости, я дорос до своего шестого дня рождения, когда Артевельда вдруг умерла от гангрены ноги. И на смену ей пришла новая хозяйка, Матильда де Хоргорт, вышедшая из сословия поденщиков кожевенной мануфактуры, где работали все сироты приюта. Доросшая до начальника мануфактуры, она всей своей черной душой желала быть хозяйкой приюта.

И теперь ее мечта вдруг осуществилась.

Устоявшиеся правила приюта были тут же изменены. Подъем в пять утра, отмена завтрака, работа до глубокой ночи, в том числе и выходные дни, отсутствие праздников, по любой провинности, даже самой незначительной, строгое наказание.

Все дети, до этого обласканные добрым сердцем господи Артевельды, вдруг разом попали в немилость к новой хозяйке.