Период распада. Исход чумы

А потом потерял сознание.

* * *

– Тебя как звать? – усталый сиплый голос.

Егорка открыл глаза, пытаясь понять, что случилось.

Не убежал? Кажется, потерял сознание. Глупо как получилось! А этот незнакомец подошел все-таки к нему и… что? Не убил – это точно. Связал?

Егорка дернул руками – те были свободны.

– Имя, говорю, есть? – хмуро спросил незнакомец.

Он был молод, но молодость эта была спрятана за сетью морщин. Ровный слой въевшейся пыли придавал лицу путника особый вид загара – серый.

– Егорка, – тихо ответил парень, продолжая разглядывать стоящего. – Меня зовут Егорка.

И тут же поспешно добавил:

– У меня ничего нет!

– У меня тоже, – пожал плечами тот.

В голосе не было ни издевки, ни глумления, он сказал это без всяких эмоций, словно просто желая поддержать разговор.

«Врет! – подумал Егорка, косясь на ремень, перекинутый через плечо. – Автомат вон есть. И сумка еще какая-то. И нож».

– А вас как зовут? – робко спросил Егорка.

– Максим, – после некоторой паузы ответил тот. – Максим Огнев. Не знаешь, до Шахтинска далеко?

– Не знаю. – Егорка с трудом поднялся на ноги.

Качало, слабость одолевала неимоверно.

Максим глянул вдаль, но ничего, кроме тумана, не разглядел.

Туман в последнее время стоял постоянно, но был какой-то особенный, застилал только горизонт, и подойти к нему не было никакой возможности, словно он шел вместе с тобой.

– Жаль, – буркнул Максим.

И двинулся дальше.

– Постойте! – выдохнул Егорка. – Куда же вы?

Ему не хотелось, чтобы Максим уходил. Человек с оружием внушал доверие. А еще с ним было как-то спокойней. Он ведь его сразу не убил, значит, добрый, не злой.

– В Шахтинск, – все с тем же безразличием ответил тот.

– Можно… я с вами?

– Что? – впервые на лице парня отразилось удивление.

– Можно мне с вами?

– Нет, – отчеканил Максим, нахмурившись. – Я спешу.

– Но вдвоем будет…

– Я спешу.

– Я не обуза, – ответил Егорка. – Я тоже пригожусь в пути.

Едва он представил, как вновь идет один, средь разрухи и мертвецов, а особенно когда ночью начинает завывать ветер, отпускать путника уже не хотелось.

– Правда пригожусь.

– Еле на ногах стоишь. Нет, парень, не обижайся, но я один. Есть на то причины.

– Но…

– Все, бывай.

Максим резко развернулся и быстрым шагом направился дальше в путь.