Сянци. Имя зверя

Я устал от тебя, – и повысив голос, чтобы его услышали стоящие у дверей словно статуи стражи, произнёс: – А тех, кто допустил такое и позволил этому бродяге проникнуть в мой дворец, ждёт суровая кара!

– Но я правда видел! – не унимался мастер. – Вы же знаете, что я никогда не ошибался, что я лучший провидец во всей Провинции.

– Был лучшим, – поправил его Император. – Теперь ты не больше, чем пропойца.

– Ваше Величество! Я не прошу о многом! Лишь хочу предупредить!

– Довольно, – горькая усмешка заиграла на устах Императора.

 – Ты и так слишком много наговорил. От твоего перегара завянут цветы в императорском саду! Но твоя болтовня, пустая и такая же грязная, как и ты сам, не испортит мне настроения. Сегодня великий день и я не отдам приказ убить тебя, чтобы не проливать нынче кровь. А теперь иди, пока я не потерял терпение.

Эхуанг поднялся, начал что-то бормотать, но владыка остановил его жестом и указал на дверь. Шатающейся походкой Эхуанг благоразумно поплёлся на выход.

– Вперёд! – приказал Император своим носильщикам и те двинулись в тронный зал.

С мрачным нарастанием зазвучал бронзовый гонг. Придворные музыканты прослыли своим умением извлекать из него зловещий и пугающий гул, не прибегая к сильным ударам. Плотная стена звука окружила помещение, отсекая его на время от всего остального пространства. А потом вступили цимбалы и колокольчики, начав играть гимн. Народ, стоявший в ожидании в зале, радостно начал рукоплескать.

Императора внесли внутрь помещения.

– Славься Император! Вечная жизнь и мир! Славься! – начали приветствовать его гости, махая красными флажками, издали похожими на языки пламени.

Император в приветственном жесте поклонился людям. Так предписывали Правила, нарушать которые ещё никто не осмелился за всю тысячелетнюю историю Рода Огня Перворождённого. Император не был исключением.

– Мир нашему дому и жаркий огонь – очагу! – громко произнёс он и музыка стихла.

Народ тоже затих.

Император обвёл всех взглядом.

Много было тут знакомых лиц, начиная от придворных и заканчивая государственными служащими. Среди них в первом ряду сидел и юноша Фанг. Чёрные волосы аккуратно уложены в короткий хвост, угловатые выпирающие скулы покрыты белой пудрой, узкие глаза внимательно следят за каждым движением владыки.

«Мальчик мой!», – улыбнулся Император, ощущая как согревающее тепло разливается в груди. Воспоминания о неприятной встрече с пьяницей Эхунгом стали блекнуть.