По ту сторону

То слева, то справа, раздавался тонкий, звонкий, словно колокольцы, смех, что-то тяжелое ворочалось, хрипело и кашляло в далеких кустах. Линдор на богатую ночную жизнь леса не обращал ни малейшего внимания. Он сосредоточенно и целенаправленно вел и вел меня вперед. Дольмен в призрачной флуоресцентной иллюминации подлеска найти получилось без труда. С этим справился бы и я, без проводника. Линдор ткнул пальцами в сторону круглой дыры – входа.

– Тебе придется пролезть внутрь… Главное ничему не удивляйся и ничего не бойся!

Не очень обнадеживало такое напутствие.

Опустившись на колени, я почувствовал, как хмель вместе с бесшабашной удалью покидает меня. Внезапно промозглая сырость пробрала меня, запахло свежевскопанной землей и тленом. Коротко выругавшись, я осторожно полез в дыру. Внутри, как и предполагалось, царил кромешный мрак. Ощупывая руками перед собой, я прополз пару метров. И чего я здесь делаю? Пальцы нащупали какой-то гладкий, длинный, изогнутый предмет. Палка? Нет, не похоже. С проклятье я отбросил в сторону кость, принятую за деревяшку. Кажется, это было ребро.

– Кто тут? Чую, чую, человечьим духом запахло! Живые пожаловали!

Невозможно описать, как я испугался. Голос – старческий, дребезжащий, раздался передо мной в пустоте, а вслед за этим тьма, окружившая меня, отступила. Вместо пустой, камеры дольмена, в которой кажется едва – едва можно развернуться, я оказался в просторной, комнате заставленной многочисленными вещами. Здесь была и огромная печь, и стол с лавками, и огромная ступа, и широкая лежанка… Многочисленные свечи по углам комнаты, на полках по стенам, на печи давали достаточно света, что бы разглядеть ту, что возлежала на деревянном ложе и чей голос так меня напугал.

Я увидел самую уродливую из старух. Высокая, худая, костлявая, одетая в длиннополую рубаху без пояска, она лежала неподвижно, водя из стороны в сторону своим крючковатым носом, синюшного цвета. Кажется, ведьма меня не видела. Глаза ее, налитые кровью, слепо шарили вокруг.

Волосы ее, длинными, нечесаными космами падали на плечи. Зубов во рту было немного, и все железные. Шамкая бескровными губами, блестя зубом и морща лицо, старуха вновь запричитала:

– Отзовись немедленно. Я чую тебя! Знаю, что Семеном тебя зовут, добрый молодец, но не знаю, зачем пожаловал. Что надобно?

Я медленно пятился назад, к печи, пытаясь совладать с голосом.

– Это… как его… Я пришел… Линдор сказал мне, бабушка.

Бабушка медленно села в постели.