По ту сторону

Я еще раз обернулся, поглядывая на безмолвную чащу.

– Слушай Нафаня, там, в лесу второй стрелок. Его приложила какая-то гигантская обезьяна.

Нафаня вновь упал на камни, катаясь в пароксизме смеха. Я устало перешагнул через домового и уселся на валун, ощупывая свое исцарапанное лицо. Придется ждать, когда шишок успокоится. Мне показалось, что сквозь хохот и сладостное всхлипывание Нафаня произнес «Пока тебе там обезьяны мерещатся – лось уйдет», и снова еще сильнее разразился молодецким ржанием. И когда это успел домовой стать ценителем отечественного кинематографа? Отсмеявшись, домовой соизволил пояснить:

– Не обезьяна это была, а агач киши, лесной человек.

Ну, бигфут или йети, понимаешь? Живут они у нас семьей. Особей десять-двенадцать. Всех сторонятся, лишь с лешим общий язык нашли.

Я пожал плечами. Йети? Он же сасквоч, энжей, авдошка и алматы? Почему бы и нет?

Глава 11: И снова суд Высших

К полудню, на том же пляже над которым открылся портал, исторгший из себя автоматчиков, собралось разнообразное общество.

Начинались разборы полетов… С севера явились Высшие эльфы. Свита, сопровождавшая их, принесла легкие складные кресла, в которые и уселись лицом к реке Высшие. Высших эльфов оказалось трое. Высокие, с непроницаемыми лицами, и какими-то меланхоличными взглядами, они, если честно, на первый взгляд не производили впечатления вершителей чьих-либо судеб. На них оказались длинные, ниспадающие до пят одежды трех цветов – зеленого, светло – голубого и серого. Видимо троица представляла все три клана эльфов обитавших в долине. Пришел и Линдор с несколькими эльфами в изумрудных одеждах. Как пояснил Нафаня, Линдор отвечал за безопасность долины с южного направления, за неприкосновенность Врат. Явился и Берендей, с которым почтительно поздоровался домовой. Колдун он или нет, но и без умения ворожить Берендей производил впечатление. Ростом под три метра, одетый лишь в короткие кожаные брюки, он возвышался над всеми как башня. Толстые как бревна руки и ноги его бугрились мышцами, спину украшали множество длинных шрамов. Берендей носил густую, нечесаную шевелюру, и буйную, окладистую бороду. Спина, руки и ноги его тоже поросли густым волосом. Глядя на него легко представить, как он оборачивается зверем. Среди других зрителей отметилась пара русалок, чье плескание у берега постоянно всех отвлекало, да леший, явившийся из леса. Поначалу я принял его за сатира. Меня обманули его мохнатые ноги с козлиными копытами.