Клянусь любить, или Выбор за мной

И не зря, потому что я так сказала из принципа. Нечего ему думать, будто знает меня как облупленную.

Минут пять мы молчали. Кофе мне расхотелось, чашку я отодвинула.

– Что тебя расстроило? – первым не выдержал он.

По тону было ясно, что теперь не отвертеться. Занятая мыслями своей внезапной тяги, ответ я не надумала. Паша понаблюдал, как я нервно стискиваю пальцы, и неожиданно спросил:

– Где ты, говоришь, была?

Сердце вроде бы пропустило удар.

– На террасе.

– Да?

– Да.

Он резко поднялся и устремился прочь из кухни.

Мигом сообразив, что дело дрянь, потому как ключ торчит в замке, а Паша долго складывать всё воедино не будет, я смахнула со стола чашку. Она упала и разбилась. Но от испуга с замахом я не рассчитала и наклонилась вслед за ней.

– Паша! – завизжала сразу, цепляясь за край стола. Ладонь скользила по столешнице, а чёртов стул был слишком высоким, таким, как за барной стойкой. Уселась я на него с трудом и падать не хотелось, а он уже немного двигался и противно скрипел.

 – Бекетов! Куда ты побежал?

– Чёрт! – раздалось совсем рядом, после чего руки мужа оказались на моей талии и на вздёрнутой ноге.

Вид, наверное, комичный. Я повизгивала, цепляясь свободной рукой за его штанину, он бурчал неизвестно что (слушать его было некогда) и старался меня поднять. Никакого изящества.

Наконец ему удалось меня усадить. Довольная я, что избежала полёта, захихикала и пропела на радостях:

– Пашенька…

Только он весёлый настрой не разделил, упёрся руками в стол и заорал мне в ухо:

– Полина!

Я подскочила, скоро начну заикаться.

– О господи… Чего ты сразу орёшь? Чуть что, так орать! Между прочим, мне плохо стало. В глазах потемнело, вот и я свалилась. – Для убедительности я помахала рукой перед лицом. – Так что вообще прекрати повышать на меня голос. Я этого не потерплю. Понятно? Чего орёшь? – повторила со слезами. – Раньше ты таким не был…

Он смотрел на меня хмуро, я на него с обидой. Недовольство с его лица постепенно исчезло, зато появилась загадочная улыбка, что насторожило.

– И почему ты теперь улыбаешься? Дурдом какой-то.

Я отвернулась к столу, но он обратно меня развернул.

– Родная, ты ничего не хочешь мне сказать?

– Нет.

– Уверена?

– Уверена. Можно я снова отвернусь?

– Нельзя. Ты у меня беременна? – спросил он сразу. Спросил вкрадчиво, глядя в глаза. От неожиданности я не нашла слов. – Поля, любимая, не молчи. Беременна?

– Я?

– Ну не я же.

– Нет, не беременна.