Клянусь любить, или Выбор за мной

Я боялась быть обнаруженной и теперь чувствовала себя героиней триллера. Подёргала дверь, убедилась, что та заперта, и пошла к террасе. Там пришлось повозиться с колокольчиками.

Давно пора бы их снять. Вернусь, непременно этим займусь. А я вернусь. Паша всё осознает. Ради нас, ради нашей семьи…

Оставив дверь открытой, я вышла на лужайку и опять засомневалась. Это не кино, и я совсем не смелая. Паша разозлится, накричит… Но, полюбовавшись звёздным небом, всё-таки вздохнула и потопала на обход. Отец приедет через час, всё решено и оговорено, некуда деваться.

Зато испробую, какого жить в одиночестве.

Я осторожно выглянула из-за угла дома. Вроде тихо. Только собралась показаться на дорожке, как что-то хрустнуло, словно наступили на ветку. Я сразу легла на живот и покатилась в ближайшие кусты.

– Дурдом, – не устав от этого слова, вздохнула я и отмахнулась от листьев.

До калитки оставалось несколько шагов. Она была справа, а впереди гостевой дом, который волновал меня больше обычного. На крыльце горел свет, но это не удивительно, он всегда включен по ночам.

Тут вновь что-то хрустнуло и кто-то закашлял. Хоть я и призывала себя не беспокоиться, но положение мне не понравилось. Я сцепила зубы и присела, ожидая, когда кто-то из ребят покажется.

Минуты три любовалась цветником. Кашель повторился, и тогда я увидела Антона. Он шёл по дорожке к гостевому дому, но перед самым входом оглянулся. Я мигом опустила голову к коленям.

– Чёрт!

Приподниматься не торопилась, а когда всё-таки осмелилась, оказалось, что Антон тоже не торопится уходить.

Он стоял, разглядывая наш дом, достал что-то из кармана, между пальцами появился огонёк. Будто сторожевой пёс, ей-богу. Пришлось снова ждать, когда докурит.

Уткнувшись в цветы, я мысленно напевала песни, скучала, дёргала траву. Наконец Антон отвернулся. Я последовала его примеру, то есть отвернулась. Прошла несколько метров гуськом, чтобы наверняка остаться незамеченной, после выпрямилась и побежала.

В спальне схватила сумку и стремительно скрылась, боясь передумать.

В подвал спустилась как прежде на ощупь, достала фонарь. Мужчина сидел у винного стеллажа со скованными руками и связанными ногами. В отключке, если не помер.

– Эй, – испугалась я.

Он пошевелился и замычал. Вспомнив прошлое недовольство, фонарь я тут же опустила.

– Я уж думала, вы того…

– Коньки отбросил? – подсказал он, когда я отлепила ленту с губ. – Поначалу я тоже думал, что придётся. Ревела ты громко, решил: сдала меня.