Щепотка яда на любовь

Вся хвалёная выдержка, причём хвалёная только мной (от Сони поддержки я не получила), отправлялась псу под хвост. И сердце за себя разболелось.

Ну как так?

Повод лишь замаячил, а я фантазировать принялась. Ждёт меня Глеб и в объятия заключит. Ага. Конечно. Три раза догонит и пять обнимет. Вот что застой в интиме с человеком делает!

С разнесчастным видом я покрутила телефон и показала Соньке язык. Она может ещё немного подождать, а чай нет. Но на кухне душевного спокойствия я не обрела.

Хочется вернуться, но нельзя.

Гордость, слава богу, осталась. Да и явился бы сам! Что он там говорил?

«Ты единственная…»

Ага, поверила. Нашёл дуру. Такая единственная, что ни разу не поинтересовался, как я живу. А ещё замуж звал. Правда, красиво всё устроил, чертяга. На секунду возник соблазн согласиться.

Дорогущий ресторан, приглушённый свет, тихая музыка, обворожительный он. Даже бабочку нацепил. Столик в центре и ни единого постороннего шума. Ну мне так казалось, будто в тот момент все затаили дыхание, на нас точно пялились.

– Ева, выходи за меня, – держа коробочку с кольцом, сказал Глеб. Голос чуть дрогнул, еле заметно. Разволновался любимый, хотя был уверен, что я не откажу. На лице лёгкая улыбка, он сжал мою ладонь в ожидании ответа.

А я взяла и удивила.

Замотала головой, хмуро рассматривая несостоявшегося жениха. Он, конечно, не сразу сообразил, почему я головой трясу. Молчал, только пауза затягивалась. Всем требовалась развязка, люди уже перешёптывались, кто-то хихикал.

До окружающих быстрее дошло, чем до Глеба. А когда до него стало доходить, тут я уже подленько разулыбалась и закинула ногу на ногу, а он наоборот посуровел. Глаза хоть и голубые, но не сверкали добром.

Наверное, всё-таки не стоило мне улыбаться.

– Ты чего головой трясёшь? – зашипел он, а ладонь мою сжал до боли, но я терпела, улыбаясь. – Если это твои шуточки, то прекращай. Иначе отхватишь звездюлей! Я ударю тебя.

Поняла? Не хочу, но ты получишь. А теперь повторяю ещё раз: выйдешь за меня?

Это была не шутка. И причина имелась весомая, не думайте, будто это месть за обезьянку или Соню. Он меня сильно обидел. Я нарочно потянула с ответом и прошептала, чуть склонившись к столу:

– Не выйду. Можешь не переспрашивать.

После спокойненько выпрямилась и высвободила руку.

Отодвинувшись от стола, Рокотов сдержанно покашлял. От моей выходки, конечно, обалдел.