Желанная жестокость 2: Черная комната

Золотой мальчик Дима, ради одного взгляда которого она готова была на все, вчера открыл ей всего себя настежь. Выдал ей дозу чувств и откровенности, гораздо большую, чем она была готова принять.

А может, и он не был готов к такой откровенности? Может, жалеет теперь?

А вдруг он снова просто исчезнет, растворится, замолчит. Оставит ее тонуть в глухом молчании, которое она едва смогла преодолеть в прошлый раз…

Нет, только не это!

Она нервно отставила турку. Стояла и растерянно переводила взгляд с плиты на чашки на столе, потом на пустую вазу на потрескавшемся подоконнике, потом на окно, за которым ветер срывал с деревьев желтые листья.

Теребила край футболки. Ее накрывало. Подавляя всхлипы, бросилась в комнату. Там уставилась на стену, у которой он вчера стоял, признаваясь ей в любви. Подлетела к этому месту, прижалась к холодным обоям, закрыла глаза.

Весь мир ее теперь сузился до его признания. Все мысли оказались заточены в пределах его сильных объятий. Зачем ей теперь обычная реальность, работа, все остальные люди? Зачем?

Она нашла свой приют.

И достигла своего предела мечтаний.

Дальше лишь пропасть.

Окропив стену, где он вчера стоял, горячими слезами, она стояла еще долго, не в силах шевельнуться.

Ответственность. Ее внутривенная черта. Заставила все же оторваться от стены и вернуться к реальности.

Саднила мысль, что вчера она просто ушла из офиса посреди рабочего дня. Оставила свою рубрику на сайте пустой. Ужасно поступила со Львом. Повела себя безответственно и непрофессионально, а ведь такого раньше с ней никогда не случалось.

«Срочно надо все исправить».

Вот и нашелся рычаг, который снова запустил механизм действия.

Она бросилась надевать джинсы. С беспокойством думала о том, что Лев даже не позвонил. Тут же из недр наболевшего поднялись догадки о том, что ее работа шефа давно не удовлетворяет, и ее исчезновение может стать для него поводом молча уволить «слабое звено» без излишних реверансов.

– Жесть… Может, я вообще уже без работы осталась?

Она носилась по квартире, в панике собираясь.

На лету случайно взглянула на заветное теперь место на стене.

«Я люблю тебя».

Как острым лезвием по ресницам.

Она замерла, невидящим взглядом глядя на свои вещи.

Он не мог сказать эти слова. Он не мог стоять здесь и сказать эти слова. Ей.

«Ты не мог сказать, что любишь меня, Дима. Так не бывает!»

Это ее больной вымысел. Горячка.

Она коснулась ладонью лба. Замотала головой.

Но он не мог.