Дневник рака

Она бы воспринимала мой опыт отношений между женщиной и мужчиной как норму, как образец для своей семьи. Я это осознавала, я этого не хотела, я не позволю этого ни одному человеку в мире! Поэтому я действовала, поэтому я боролась, поэтому я была такая бесчувственная....

…Очень хорошие новости, сегодня, 28 декабря, я решила и открылась перед коллегами на работе, рассказала им правду, что я развелась, и почувствовала такое облегчение, больше не нужно скрывать факт развода, изображать счастливую жену. Какое облегчение, словно камень упал с сердца, в тот момент, когда я открылась, я успокоилась и весь оставшийся день чувствовала себя очень хорошо, мою душу окутал такой покой, который я не чувствовала уже пару лет.

Вечером, когда я пришла домой, я радовалась, смеялась и шутила с детьми. Я молодец, сегодня я очень горжусь собой. Я находилась совсем близко к своей свободе, осталось всего лишь три дня, и я попрощаюсь со старым годом и старыми заботами. Эту новость я планировала рассказать девочкам на работе в новом году, но подумала – зачем тянуть старую проблему в новый год, нужно с плохим заканчивать в старом. .

…В больнице время шло очень медленно. Были моменты не только, чтоб беспокоиться, но и посмеяться от всей души. Технический персонал в больнице был не таким высокомерным, как медсестры. С добродушными тётками, которые каждый день мыли полы в палате, мы часто болтали о всяких пустяках. Тётки приехали когда-то из бывших советских стран и с удовольствием болтали с нами, видя в нас близкие души: мы с провинции, они из чужих земель, мы все русскоговорящие.

Дочке как подростку очень не нравилось женское сердобольное отношение к нам, она тихо протестовала: "Почему тётя с нами разговаривает с какой-то жалостью, словно мы из каких-то бедняцких деревень. Сама она такая, мы из столицы Латгалии, мы не какие-то нищие, ты у меня директор, мы образованные и прогрессивные горожанки, а не провинциальные простушки!"

В тот же день в палате тётка мыла пол, и мы болтали, дочка сёрфила в интернете, когда вошла медсестра и тихо позвала дочь:

"Пойдем, Эммочка, измерим ростик.

"

Эмма подняла свои красивые, умные карие глаза, обрамленные длинными, тёмными и густыми ресницами и грубо, и громко спросила:

"КАВО? Какой ростик?"

Я думала, что я упаду с кровати, на которой сижу. Я не хихикала тихонько, а смеялась от всей души, смеялась так, как давно не смеялась. Все присутствующие смотрели на меня, как на ненормальную.