Женщина ночи. Разные лица любви

Настя невольно устыдилась своего любопытства, взяла сумочку, торопливо набросила пиджак и направилась к выходу.

Уже захлопнув за собой дверь подъезда, вдруг вспомнила, что не оставила номер телефона. «Теперь Илья угадает в этом нежелание его видеть, – пришла в её голову мысль. – Нет, он слишком проницателен, и уже давно угадал её чувства, – тут же была введена доза успокоительного. Пусть инстинкт охотника и завоевателя подтолкнёт его к поиску. Теперь она рассмеялась над самой собой: – Однако нетрудно догадаться, где искать».

И ухватившись за эту спасительную мысль, неспешно побрела домой.

* * *

Без сомнения, она была влюблена. Глубоко погрузилась в храм уединения. Вспоминала звук его голоса, взгляды нежных голубых глаз. Стоило только закрыть глаза, как романтическая атмосфера воспоминаний окутывала с головы до ног.

Настроенная на лирический лад, читала стихи, вторя строчкам Цветаевой:

Нет и нет уму

Моему покоя,

И в моём дому завелось такое…

Творческое пламя возгоралось с новой силой, и строки стихов рождались одним взмахом пера.

И всё же всё было так неопределённо и неотчётливо, словно на расплывшемся от дождя рисунке. Смятение набирало силу, и хотелось хоть какого-то разрешения и поддержки.

На дворе уже была осень, но бабье лето выдалось тёплым и солнечным. Настя решила позвонить друзьям и позвать их за грибами. Илона и Андрей охотно согласились. Настя дорожила дружбой с ними, и эта семья отвечала ей взаимностью. В их доме она чувствовала себя как рыба в воде.

Притягивала семейная атмосфера, в которой ей самой было отказано. Баловала детей подарками, и они её с нетерпением ждали. Так что воскресная поездка за грибами всем была в радость.

Рано утром они заехали за Настей и в лесу были в числе первых грибников. Андрей с детьми ушли далеко вперёд, а подруги брели не спеша, наслаждаясь красотой осеннего леса. Обменивались впечатлениями и эмоциями обо всём происходящем.

Илона, как любящая мать, хвасталась успехами своих детей.

Природа в полную силу наделила её могучим инстинктом материнства, который проявлялся даже в её внешнем облике. Она имела пышные формы, развитые бёдра, как будто созданные для лёгких родов. Волосы красила в тёмно-каштановый цвет, чтобы скрыть раннюю седину. Носила средней длины стрижку, которая обрамляла её крупные черты лица. Окна души – глаза были приветливо распахнуты навстречу миру и говорили о чувствительности и отзывчивости.