Лавандовый латте для тебя

Мне не стало легче от её слов, но не хотелось более её обременять и я встала с дивана, молча собрала тарелки в мойку, затем взяла пылесос. Тори уселась на диван и грозно наблюдала за мной, сложив руки на груди.

Когда закончила, я села рядом с ней. Вздохнув, Тори снова заговорила.

– Если ты не выбьешь из себя свою так называемую депрессию, то я сама это сделаю. Я сейчас словно в больных романтических отношениях, где взяла на себя все человеческие роли в мире, оставив одну, роль убитого жизнью подростка, своему мужу.

– Прости меня, – это всё, что я могла сказать. Она не знала про «оранжевую куртку», не знала, как страшно мне было и есть, но она всё равно, не опираясь на причины, пыталась понять меня. Но прошёл месяц такого моего состояния. Любой бы сдался.

Тори была старше меня на 2 года, но было чувство, будто это разница недосягаема. Я ощущала себя глупым ребёнком, которому всё ещё нужен совет взрослого.

– Ладно, приводи себя в порядок и пошли.

– Куда?

– Хочу помочь тебе. Ведь ты этого сделать не в состоянии сейчас.

– Я думала, ты зла на меня…

– Зла, но твою хандру нужно прогнать.

– А Алекс? Разве у вас не должно быть свидание сегодня?

– Он меня поймет. А если нет, значит он не тот, кто мне нужен, потому что, какая бы ты не была, ты мне дороже. На данном этапе.

Она обняла меня, и я впервые за эти недели заплакала. Так тепло, но так больно мне было сейчас. Кое как поборов лень, ставшую мне за этот месяц лучшей подругой, я приняла душ, сделала какой-никакой макияж, заплела волосы в хвост и надела свое любимое синее платье.

Куда мы идём Тори так и не сказала, но что бы это ни было, я была не готова. Я слишком долгое время была дома.

На улице пасмурно и холодно. Зима уже скоро раскинет здесь свои пожитки в виде белого покрывала, а я всё ещё живу осенью и в моей душе бушует ураган пожухлых листьев.

– Куда мы всё-таки идём, Тори?

– Туда, где твой потускневший голос надеюсь станет хоть немного более живым.

– Вот уж не представляю, где это место может быть…

После я поняла, что она говорила о боулинге.

Меня это не очень вдохновило. Признаться, я не воспылала энтузиазмом, но начав играть и представляя, что кегли – это мои проблемы, мне становилось легче и каждый раз сбивая их, я ликовала. С каждой упавшей кеглей душа потихоньку оживала. А потом оплаченное время закончилось.

– У-у, Тори, я только вошла во вкус! – начала канючить я.

– У меня есть еще кое-что для тебя, поэтому, пожалуйста, пошли.