Начало всех начал

Оказалось, что в Москве живёт мамина тётя, которая возьмёт меня к себе на период учёбы. Вот так мама! Меня эта новость обрадовала, а папу очень огорчила. Он и не подозревал о маминых кознях, хотя знал об её обширной переписке не только с бывшими подружками. С тётей Верой, которая жила в Москве, мама переписывалась ещё со времени смерти родителей. Мы тогда жили на Крайнем Севере. Мама не смогла прилететь на их похороны: две недели стояла нелётная погода, и я болела воспалением лёгких.

Тётя Вера сообщила в подробном письме о причине смерти: дедушка с бабушкой отравились грибами, спасти их не смогли.

Она написала, что дальний родственник организовал похороны, а потом занял освободившийся дом.

– Его лучше не трогай, он связан с бандитами, – так писала ей тётя Вера, когда обсуждалась возможность нашей семье поселиться в мамином родном гнезде под Люберцами.

В последнем письме она написала:

– Если хотите, чтобы Женя училась в Москве, то пусть приезжает, поступает в институт и живёт у меня.

Так спорный вопрос между родителями был решён окончательно в пользу столицы.

И вот мы с папой в Москве, в однокомнатной квартире пятиэтажной «хрущёвки» бабушки Веры, в которой нам даже негде было расставить привезённые баулы. Бабушка принесла в жертву своё тихое и спокойное житьё, и было невооружённым глазом видно, в каком смятении она находилась, ожидая наше появление.

А папа быстренько разлил шампанское, выпил за знакомство, потом на посошок, облобызал бабушку и меня, пожелал удачи и уехал к своему новому увлечению: пчёлам, которые были на выпасе на лугах.

Он не остался со мной на время экзаменов, и причиной этому была обида.

К тому времени он стал непререкаемым авторитетом в семье, так как жизнь доказала его правоту: жить в деревне было гораздо легче. На этот раз его не послушались, а как было бы дивно, учись я ближе к дому. Он уехал, наказав меня таким образом за мятеж.

Грянет 1992 год, и сумма взятого кредита превратится в копейки.

Папу безмерно раздует от самодовольства и счастья, тогда как вся страна оденется в траур и оплачет годами копившиеся и внезапно исчезнувшие капиталы.

Оставшись наедине с бабушкой в её каморке, я неожиданно расплакалась: стало жалко себя, одинокую, которая должна пройти трудное испытание самостоятельно. Испытание я выдержала – поступила, доказала… и была счастлива.

Так началась моя жизнь в Москве с бабушкой Верой.