Сказка о злой душе

Меня привлекали к самым громким и страшным делам. Маньяки, педофилы, серийные убийцы. Мне было все равно, кого судить. Я не поддавалась эмоциям и не падала в обморок от увиденного или услышанного. Не уходила в запой, чтобы забыться. Я не выгорала на работе. У меня не было профессиональной деформации. Я судила без ненависти и прекрасно понимала, что обвинение не выше защиты, а защита не выше обвинения. Но были и плохие моменты. Мне часто угрожали. Меня старались запугать. Да чего уж скрывать? Меня пытались озолотить за лояльность к некоторым обвиняемым.

Но нет. Со мной эти фокусы не прокатывали. У меня был кодекс чести и годами отрепетированная модель поведения. Раз я со своим недугом научилась жить и не нарушать законы, значит и остальные могли справиться. Только они этого не хотели.

– Где моя мама? – паренек сел рядом и рукавом вытер кровь с бледного лица.

– Умерла, – дипломат из меня получился отвратительный, да и психолог никакой. К детям меня вообще было опасно подпускать. Я не успевала их просчитать и совершала глупые ошибки в общении.

– От чего?

– От дурости, – немного помолчав, я покопалась в воспоминаниях Алиры и решила добить правдой. – И от разбитого сердца. С разрешения твоего батюшки нас отправили в долгое путешествие на север. Судя по всему, обратной дороги у нас нет.

– А ты кто?

– Я? – тут настал момент истины. Действительно, а кто я? В этом мире никто. Гастролер, который занял чужое тело и присвоил красочные воспоминания бестолковой дурехи. – Наверное, я злая мачеха, – собственно, а зачем утаивать правду.

Высоких чувств к ребенку, сидящему рядом, я не испытывала и скрывать сей факт не хотела. Мне лень притворяться и лицемерить. Я всю жизнь подстраивалась под систему, дрессируя себя, как собаку.

– Ты будешь меня бить? – боязливо спросил мальчик. Интересно, даже здесь слово «мачеха» звучало для детей пугающе.

– Без обид, но мне не особо хочется тебя трогать. Я представитель судебной власти, а не исполнительной.

– Что это значит? – малец окончательно растерялся.

– Это значит, что мне все равно, – попыталась выразить свою мысль как можно мягче. Все-таки многолетние тренировки по культурному поведению не прошли бесследно для моего разума. Я была просто душкой, распинаясь перед малолеткой из другого мира. – Мне неинтересны твои чувства и переживания. Так понятно?

– Понятно.

– Вот и славно. Я рада, что мы нашли общий язык.

Мальчишка на меня обиделся и, свернувшись калачиком, попытался сдержать слезы.