Cмертельная реклама

Еще два часа я составлял рапорт, переслал портрет «потеряшки» во все города своим коллегам, позвонил в морги, на случай, если объявятся неопознанные трупы, поставил своего зама и товарища Григория Одинцова в известность, оторвав его от своей новой пассии, с которой тот познакомился чуть больше месяца назад, получив от ворот поворот от бывшей супруги, с которой даже года не прожил.

– Ладно, герой-мачо, – пожалел я капитана, – сегодня не трогаю тебя, но завтра как штык, в восемь ноль-ноль жду на работе, и сразу за дело.

Может еще образуется все. – я глянул на часы – двадцать два тридцать. – Хотя теперь я в этом сомневаюсь – звонка от отца, что дочь вернулась домой так и не поступило.

Я еще раз набрал номер Веры, подождал до пятнадцатого гудка, сунул телефон в карман и отправился домой.

– Что хорошего ты мне скажешь? – спросил я племянника, который подогревал мне ужин. – Какие мысли насчет нового дела?

Женька частенько выручал меня дельными советами и подсказками, но сейчас он лишь чуть скривился и пожал плечами.

– Пойду спать. – выдавил он, зевая. – Будет день – будут и мысли!

Утро выдалось тяжелым. Всю ночь мне снились кошмары, где Вера вперив в меня укоризненный взгляд, уходила от меня в снежную даль, а я пытался догнать ее, но ноги вязли в снегу, и я буксовал на одном месте. Потом меня окружили девушки, молодые, красивые, статные. Но как только я вздохнул с облегчением, их лица начали меняться, превращаясь в синевато-пепельные маски покойниц. Они начали тянуть ко мне руки, растопырив посиневшие пальцы, постепенно сжимая пространство вокруг меня.

Я почувствовал их зловонное дыхание, увидел остекленевшие глаза и распахнутые неестественно большие окровавленные рты с огромными клыками, с которых стекала розовая пена. Я заорал во все горло от страха и омерзения, и … упав с кровати, проснулся, запутавшись в простыне и одеяле.

Сидя на полу я потер лицо, пытаясь прийти в себя.

В квартире было тихо. На кухне призывно свистел чайник и я, накинув халат, поплелся его выключать.

Направляясь в ванную, попутно заглянул к Женьке в комнату. Парень лежал на спине, лицо его бледное и худое, покрылось бисеринками пота, зрачки под закрытыми веками беспокойно бегали туда-сюда с бешеной скоростью. Рот чуть приоткрылся и с уголка губ стекала тонкая струйка слюны. Парня била дрожь, грудная клетка вздымалась и опускалась так, будто за ним гналась стая волков.

Я попытался его разбудить, но тщетно.

– Надо кончать с этим. – шепнул я себе.