По спирали движение

Он все еще считал себя изгоем, жалким и весьма непривлекательным внешне неудачником.

Девушка поняла его молчание по-своему. Она решила, что обидела чем-то юношу, и поспешила исправить положение.

– Так считают в городе. О твоей жизни слагают легенды.

Юноша удивился еще больше. Участие в голосе девушки поразило его не меньше, чем красота и невинность.

– Какие легенды можно сложить обо мне? – спросил он ошарашенно. – Я не сделал ничего особенного!

– Я не знаю, – пожала плечами Элиз. – Но ты такой суровый и неприступный… Тебя многие боятся.

И если бы я встретила тебя наверху, – девушка кивком головы указала в сторону города, – я бы, наверное, умерла от страха.

Элой был озадачен. Он и не предполагал, что его кто-то может бояться.

– Я никого бы никогда не обидел, – развел он руками. – Я и из дома-то редко выхожу. Но, впрочем, это даже хорошо, – осклабился маг.

– Хорошо что? – заинтересовалась Элиз.

– Я могу быть избавлен от всякой шушеры, что путается под ногами. – И молодой маг поправил воротничок, словно тот натирал ему шею.

– Ты считаешь здешний народ шушерой? – вскинулась девушка.

– Я считаю, что здешний народ зря теряет время, шушукаясь у меня за спиной и делая фантастические выводы о моей таинственности. Я довольно смирный житель и верноподданный министерства. Меня пригласили на работу, и не хотелось бы, чтобы завистливые языки попусту трепали мое имя.

– Извини! – как-то отрешенно ответила девушка.

Наступило неловкое молчание. Элой заметил, что девушка хочет его о чем-то спросить, но никак не решается.

Он злился на себя за то, что был так резок в ее присутствии. Но долгие годы изоляции приучили его все принимать в штыки и опасаться насмешек. Впервые он осознал, что не хочет больше быть ни жестоким, ни таинственным. Он желает только одного: чтобы эта прекрасная незнакомка была с ним рядом всю жизнь. Он готов перевернуть весь мир и бросить его к ногам Элиз.

– Ты можешь спросить меня о чем угодно. – Он попытался быть более мягким.

 – Мне жаль, если я разочаровал тебя. Все эти годы я только и делал, что защищался. И так привык к этому, что это стало моей второй натурой.

Девушка задумчиво смотрела вдаль.

– Мне очень жаль! – сказала она почти шепотом. – Скажи, – она резко обернулась к нему. – Ты и меня считаешь шушерой?

– Тебя?! Нет, конечно! – встрепенулся маг, – я даже не думал об этом. – Он с не свойственной ему горячностью схватил девушку за руки и сжал их в своих руках.