Русалочка

– Я только умоюсь! – коротко бросил оппонент и отключился.

Несколько выходных дней измотали меня похуже напряженных будней. Пиво не лезло в горло, газеты надоели до тошноты, телевизор тоже. Женька целыми днями пропадал неизвестно где, не удосуживаясь отчитаться перед своим «надзирателем». Хотелось прервать это нудное безделье, и вот, когда, надежда почти угасла, раздался этот спасительный звонок. Я накинул легкую ветровку, день обещал был солнечным, несмотря на позднюю осень, и выскочив за дверь, понесся по лестнице вниз, едва не сбив соседскую бабульку, поднимающуюся с тяжелыми сумками к себе домой.

В другое время я бы непременно помог ей дотащить покупки, но сейчас, охваченный азартом и предчувствием чего-то необычного, лишь бросил короткое приветствие. Марья Степановна не удивилась и не обиделась, мои соседи давно привыкли к моим резким переменам настроения.

– Опять работа! – услышал я за спиной шипящий шепот. – И когда кончатся все эти преступления?

– Никогда, Марь Степанна! – весело крикнул я не оборачиваясь.

А что бы я тогда делал? Нет конечно, я, как служитель правопорядка радовался затишью, но как законника и ищейку, любая новая задачка будоражила, заставляя мозг и ноги активно работать.

С этими мыслями я, задыхаясь от быстрой ходьбы, ввалился в кабинет Нестерова. Полковник был уже на месте. Его руки перебирали многочисленные бумаги на столе и бессмысленно перекладывали их из одной стопки в другую, что говорило о крайней степени волнения.

Значит случилось что-то очень важное и неординарное.

– В пригороде пропадают дети! – едва я сел к его столу, проговорил он. – Каждый месяц на новолуние… По одному… уже двенадцатый!

– Почему спохватись только сейчас? – резонно поинтересовался я.

– Случаи все разные! Не похоже на маньяка. Вроде как списали на естественные причины… – ответил полковник, явно чем-то не довольный.

– А что случилось сейчас? – заинтересовался я. – Почему на двенадцатом загвоздка?

– Сам не знаю, что там у них происходит! Что-то они темнят или не договаривают! Поезжай, проясни обстановку! Антипенко мой давний приятель.

Надо ему помочь. Народ волнуется.

Я коротко кивнул и поднялся.

– Да, еще… – крикнул мне в след Антон Петрович. – Чует мое сердце, не обойтись нам без твоего гения. Порасспроси его, прежде чем отправишься в путь. Как-то нехорошо, тревожно мне на душе.

– Непременно! – усмехнулся я про себя.