Да здравствует ворон!

Это место явно подвластно чудовищу. Его не одолеть. Впервые в жизни будущим правителем овладело ощущение полного поражения. И в тот же миг он осознал: сто лет назад истинный Золотой Ворон Нарицухико испугался не обезьян. Его напугало это.

Обезьяна же с явным удовольствием бросилась утешать чудовище так, будто молодого господина здесь нет:

– Ну, ну, не сердитесь так. Сложно ожидать, что он сумеет справиться с работой как следует, но все-таки он необходим.

Утихомирив чудовище, она посмотрела на Надзукихико.

– В последнее время мое племя не справляется с уходом за нашим драгоценным хозяином. Сложно простить твой отказ от своей миссии и побег, но, пользуясь случаем, Ямагами-сама решил позволить тебе вернуться на священные земли.

– Что?

– Ты будешь ухаживать за хозяином.

Надзукихико лишился дара речи, а обезьяна ухмылялась:

– Ты должен быть благодарен мне: это я предложил!

Глаза молодого господина встретились с глазами чудовища, которое все это время исподлобья наблюдало за ним.

– Что решил?

Надзукихико ничего не мог сказать. Юкия прошептал:

– Ваше Высочество, только не спешите.

– Если не хочешь, так и скажи. Мне все равно. Однако…

Чудовище не договорило, но Надзукихико показалось, что перед глазами с треском разлетелись искры.

– Бесполезные слуги мне не нужны.

И в следующий миг все побелело и тело пронзила острая боль, будто в мозг кто-то запустил отточенные когти. Хотя он больше испугался не за себя: сзади кто-то закричал гораздо громче, чем он сам.

– Юкия! Тихая!

Он подскочил к юношам и коснулся их голов, направив свои силы – так же, как при латании прорех, но ничего не изменилось, напротив, их крики стали только громче. Сколько он ни старался, ничего не происходило. Надзукихико был потрясен.

– Ну, что будешь делать, ворон? – спросила обезьяна, пугая его еще больше.

Чудовище же, не моргая, смотрело на него широко вытаращенными глазами.

– Могу прямо сейчас уничтожить все ваше гнездо целиком. Мне это под силу! – Оно словно дразнило молодого господина.

И тут же, будто в ответ на его слова, раздался подземный гул, и земля закачалась. В едва соображавшей голове промелькнула мысль: «Значит, землетрясение в Ямаути – это его рук дело!»

Лоб Надзукихико покрылся холодным потом.