Ронан Бойл и Мост загадок

Вообще Долорес обожает читать. Сколько лет ей было, я не знал, потому как догадывался, что невежливо спрашивать об этом у девушки, но выглядела она молодо – лет на двадцать шесть. Из-за скандала ее не допускали к работе в музее, но она была только рада и сейчас зарабатывала гораздо больше, играя на скрипке на Шоп-стрит.

Через несколько дней после обвинения, как раз на Рождество, я наконец-то смог встретиться с родителями. Мы сидели в тюремной комнате для свиданий, где свет был такой, словно все страдали от морской болезни.

Папа вручил мне небольшой подарок, упакованный в туалетную бумагу – единственную оберточную бумагу, доступную заключенным. Охранник кивнул – видимо, о передаче они договорились заранее.

– Счастливого Рождества, Ронан, – сказал отец.

– Тут немного, но мы сделали это сами в мастерской, – добавила мама.

Развернув подарок, я чуть не вскрикнул. Они слепили для меня две маленькие глиняные подставки для книг в виде бюстов с их головами: один с папиной, другой с маминой.

– Можешь поверить, что мы сделали их сами? – сказал отец, крепко меня обнимая. – Они будут присматривать за тобой, пока нас нет рядом.

– Говори, что хочешь, но несправедливое заключение определенно сделало из нас настоящих скульпторов! – усмехнулась мама.

Я и не сомневался, что родители слепили все сами. Головы должны были выглядеть очень мило, но на деле от них мне стало не по себе. Тем более что скульпторы из мамы с папой были, честно сказать, неважные.

Да, головы отдаленно напоминали оригиналы, но каждая кривилась в сумасшедшей усмешке, словно Джокер, а маленькие глаза смотрели в разные стороны, как у хамелеона, охотящегося за двумя разными мухами.

– Вау, потрясающе! – только и смог пробормотать я. Родители просто сияли от гордости. – Я никогда не видел ничего подобного. Просто невероятно!

– Они всегда будут охранять тебя, – сказала мама, но вместо заботы это прозвучало как угроза. Она поцеловала меня в лоб, и я сунул жутковатые подставки в карман.

– Береги себя, сынок, – произнес папа, – и постарайся не связываться с Дули.

Я кивнул – не стоило вслух соглашаться с последней частью фразы.

– Да, буду осторожен и обещаю, что к следующему Рождеству заберу вас отсюда.

Обратно в Голуэй я уехал на автобусе, с громыхающими в кармане бюстами моих родителей. По пути поклялся себе, что вытащу маму с отцом из тюрьмы и восстановлю их репутацию.