Катана для оргáна

– Можете называть меня Бартоломео, – важно ответил тот.

– Теперь вы готовы, синьор Бартоломео? Давайте-ка, – Кармини заглянул в партитуру, – сразу с 25-го такта.

Взмах палочки, и гром литавр прокатился по залу словно пушечное ядро. Громовое соло продолжалось четыре такта несмотря на то, что уже на втором Кармини опустил руки и с нескрываемым ужасом уставился на ударника. Тот, не обращая внимания на дирижёра, поскольку его глаза были закрыты, продолжал самозабвенно лупить по литаврам, словно пытался проверить на прочность натянутую на них кожу, пока не завершил своё соло картинным взмахом обеих рук, и не открыл глаза.

Оркестранты перестали зажимать уши и как ни в чём не бывало снова взяли инструменты.

Возникла пауза, которую нарушил Кармини.

– А вы не обратили внимание, синьор Бартоломео, что там стоит знак «piano»?

– А что, по-вашему, я играл? – снисходительно вопросил ударник.

– Аха, это и было piano!? – уточнил Кармини. – Если бы вы соизволили вдруг узнать моё мнение, то это больше похоже на sforzando.

А вы как считаете? – обратился он ко всем музыкантам.

– Синьор Кармини, ну что вы сразу придираетесь? – подняла смычок синьора Гуччо. – Это ведь единственное место во всей увертюре, где Бартоломео может показать себя. Когда мы будем выступать перед публикой, придёт его мама, ей 87 лет, и она почти не слышит, и знаете, что она скажет, когда её сын будет играть piano? Она скажет, что её слуховой аппарат ни на что не годится, и она не может услышать игру собственного сына! А вы знаете сколько стоит новый слуховой аппарат?

Этого Кармини не знал.

Однако, имея некоторое представление (впрочем, вполне возможно, ошибочное) о том, что такое игра оркестра, он знал, как он должен звучать вообще и в этом произведении, в частности.

– Синьоры, – начал он немного взволнованно. – Я допускаю, что у нас с вами несколько разный… Оркестр – это единое целое. Это не совокупность отдельных инструментов и музыкантов. То есть… если мы собрались, чтобы исполнить Произведение… целое должно превалировать над частью.

Иначе не получится… Не будет правильного звука… не будет магии… ничего…

– Я вас умоляю, синьор Кармини, – взмахнула смычком синьора Гуччо. – Бросьте вы эти теоретические условности! Кто тут из нас целое, а кто часть – это тот ещё вопрос.

– Простите, синьор Кармини, – синьор Дженти снова встал. – Можно вас попросить двигаться дальше, не останавливаясь пока на мелочах? Иначе у вас может так и не сложиться общей картины.