Катана для оргáна

Т-ска

    Генерал-майору Стрельникову П. П.

    копия: начальнику РУВД Центрального района

    полковнику Пуляеву Г. Б.

Рапорт

Товарищ генерал-майор!

Довожу до Вашего сведения, что начальник о/м №6 Центрального района подполковник Рукастый В. И. объявил мне выговор получается только за то, что я пошёл в туалет, на что я по Уставу имею полное право.

А там, где у нас запасный выход, все двери были заперты – я сам проверял перед заступлением. Поэтому я так считаю, что стулом швырнули на самом деле никакие не хулиганы, а самый настоящий полтергейст! О чём я сразу доложил подполковнику Рукастому, потому что я был недавно на лекции об этом редком явлении в обществе «Знание», и всё совпадает.

В подтверждение, моих слов, что я не виноват, вот черновик рапорта капитана Войнова, который он в нарушение инструкции не уничтожил как положено.

Кроме того, это именно мной было найдено на полу в отделении оторванное ухо этого задержанного, а это – вещдок.

А мне вместо благодарности – выговор! Прошу поручить объективно разобраться.

    Лейтенант о/м №6 Центрального района,

    член ВЛКСМ Круглых Д. Р. Дата. Подпись.

– Сукины дети! – сказал вслух полковник Пуляев, – это что же они, ухо ему оторвали? Это же сто четырнадцатая![4 - Ст.114 УК РСФСР (1960). Неосторожное тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение.] ЁКЛМН, и главное, генерал Пиф-Паф уже в курсе! Ну, Крруглых! Ну, Ррукастый! Услужили, мать вашу!

Полковник встал и зашагал по кабинету.

Общество «Знание»! Умник! И откуда у тебя, советского, понимаешь, милиционера импортная пишущая машинка? Руками писать вас не научили в училище? Или это в училище вас теперь учат в мусорных корзинах копаться и доносы через головы строчить? А Рукастый? Тоже! Ладно, я ему… – Пуляев посмотрел на часы – было без двух восемь.

Он подошёл к столу, сложил бумаги назад в серую папку и уже собрался закрыть её и завязать, но тут увидел на внутренней стороне обложки надпись, которую не заметил сразу.

Начертанная красным цветом генеральского карандаша, она состояла из трёх слов и одного вопросительного знака: «Дело Ван Гога?»

Полковник взял было стакан, потом поставил его и задумался. Все знали, что генерал Стрельников увлекался разгадыванием кроссвордов и обожал придумывать для новых дел заковыристые рабочие названия, которые потом в разговорах использовались вместо длинных порядковых номеров.