За мечтой и обратно

Где возбуждение? Где волшебство, о котором твердила Дарина? Мара чувствовала лишь подступающий смех. Зря она, что ли, сегодня утром трудилась над интимной прической, тщательно выбривая тонкую полоску из волос, как стрелку-указатель «вход там»? Ну уж нет! Так дело не пойдет!

«Всё приходится делать самой!» – подумала Мара с долей разочарования, заранее решив не соглашаться на второе свидание со слишком нерасторопным Антоном. Мара взяла его руку, поцеловала в ладонь, слегка пощекотала языком и стала водить кончиком между большим и указательным пальцами, показывая, как нужно ласкать девушку.

Антон с удивлением глянул на Мару, а потом и вовсе пораженно уставился, когда она начала посасывать и облизывать его средний палец. А стоило ей вставить мокрый от слюны палец себе в лоно, Антон от избытка чувств чуть не подскочил на сидении. У Мары не получилось ввести палец так глубоко, как показывали в интернете, – только на полпальчика. Но и этого хватило, чтобы Антон наконец перехватил инициативу. Свободной рукой он резво задрал Маре футболку с надписью «Sleep with me» на груди, спустил пушап-чашечки бюстгалтера, в которых, в общем-то, не было необходимости, и жадно впился губами в нежную ареолу одного из сосков.

Мара охнула – скорее от неожиданности и напора, чем от неземного блаженства, которое любят изображать в фильмах для взрослых. Принимая ее вздох за страсть, Антон придвинулся ближе, коснувшись бедра Мары чем-то горячим и влажным – чем-то, о чем она уже успела позабыть. Мара скользнула рукой по бедру и поймала член.

Она бережно накрыла его ладонью и прижала к бедру, чтобы не елозил и не отвлекал. Антон одобрительно кивнул. Решив, что дальше церемониться незачем, он активно орудовал пальцем в промежности Мары, будто брал на таран крепкую стену, и терзал губами торчащий из-под футболки сосок, больше похожий теперь на леденец со вкусом вишни.

Наконец-то все шло хорошо. Мара гладила спину Антона, чувствуя напряженные мышцы сквозь мокрую ткань футболки. Густые волосы щекотали ей лицо и обдавали запахом грейпфрута.

Она зарылась в них носом, почти задыхаясь, то царапая Антона, то сжимая его член так, будто держалась за поручень маршрутки в час пик.

Яркое солнце заливало приборную панель, кожаные сидения нагрелись и источали терпкий аромат, который смешался с его дезодорантом, ее туалетной водой и каким-то новым, непривычным запахом. Металлическая эмблема на руле автомобиля отбрасывала блики, они слепили Мару, и она крепко зажмурилась.