За мечтой и обратно

– Ко мне нельзя, – вздохнула Мара. – А до твоей квартиры я не дотерплю. Давай вернёмся в гараж, там папа сделал что-то типа каморки-туалета: канализацию недавно провёл, установил унитаз и раковину.

– Пошли!

В гараже, найдя среди хлама пустой пластиковый стаканчик, Мара закрылась в туалете, сделала свое дело и положила тест на бочок унитаза в ожидании результата.

Дарина ждала у стеллажа с банками. Вскоре Мара вышла бледная как смерть:

– Не-е-ет! Там две полоски, я залетела!

Заскрежетала железная гаражная дверь, и Мара тут же пришла в себя.

– Шухер! – Она схватила Дарину за руку, и девушки спрятались в узком проеме между стеллажом и стеной. Сквозь щель между коробками и банками подруги наблюдали за происходящим.

В гараж вошел Петр Давыдыч. После тяжелого трудового дня и неприятных сюрпризов, устроенных дочерью, он намеревался разгрузить мозг бутылочкой коньяка, припрятанной в туалете.

– Черт! – увидев, куда направился отец, прошептала Мара. – Кажется, я там тест забыла. Мне конец!

С растерянным лицом и злополучным тестом на беременность Петр Давыдыч медленно вышел из туалета и в раздумьях сел на диван.

Когда хаос в его голове сложился, наконец, в картину преступления, подозрение первым делом пало на супругу, которая буквально несколько часов назад ходила в гараж за банкой с квашеной капустой.

– Ну, я тебе устрою капусту квашеную! – взревел покрасневший от злости Петр Давыдыч и понесся с уликой домой устраивать жене допрос.

Мара с Дариной вышли из укрытия.

Мару трясло от неожиданно вскрывшихся обстоятельств.

– Так, спокойно! – Дарина нежно обняла подругу, помогла ей дойти до дивана и лечь. Сама села рядом, прямо на пол, и гладила Мару по голове, пытаясь утешить. – Все не так страшно. Подумаешь, девять месяцев поносишь в животе живого человека…

– А универ? А фигура? Я стану толсто-ой! – Крупные слезы катились у Мары по лицу.

– Универ пока отложишь на год-два. Устроишься на завод к отцу, будешь декретные получать. Пусть отец поспособствует, зря он там, что ли, директором пашет.

И толстой ты не станешь! У тебя генетика хорошая. Мама твоя вон какая стройняшка!

– Мама! – Мара подскочила как ужаленная. – Он же к маме побежал! Он… на нее подумал! Всё, я домой. Если не отвечу на контрольное «споки ночи!», значит, я убита.

– Да твой отец и мухи не обидит! – вставая с пола, возразила Дарина и подумала с горечью: «Не то что мой…» Но продолжать не стала.

Как отец, Петр Давыдыч ей всегда нравился.