Бумеранг всегда возвращается. Книга 2. Дневник матери и свекрови

– А в школе сейчас много знакомых? Мне ни с кем не хочется встречаться.

– Нет, Маша, там только сторож. Ты же знаешь, что женщины после работы скорее домой бегут, у всех семьи, дети…

– А у тебя второй ребёнок появился? Ты же так хотел наследника!

– Нет, не появился. Всевышний нам с Мирой детей больше не дал, – с грустью ответил Алан.

Мы вошли в школу. Капитального ремонта со дня моего увольнения тут так и не было, стены всё также покрашены до половины в зелёный цвет масляной краской, а верх – побелкой.

В коридоре в рекреации на самом видном месте до сих пор красуется плакат: «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!» В лабораторке у Алана тоже ничего не изменилось, разве что появился уголок с маленьким столиком, где стоял электрический чайник.

– Да, будто и десяти лет не прошло! – я выглянула во двор. – И вид всё такой же.

– А что должно поменяться? На образование денег не дают, зарплаты маленькие, все стараются больше набрать часов. К вечеру с ног все валятся. Ты же помнишь, как тяжело было шесть уроков простоять у доски?

– Конечно, помню.

Давно это было…

– Так, что-то мы не о том, снимай дублёнку, я сейчас чай поставлю и поговорим. Не нравятся мне твои грустные глаза!

Мы проговорили с Аланом часа два. Он внимательно выслушал историю со свекровью, посочувствовал, что у нас нет взаимопонимания с сыном, а также пожалел Алёнку.

– Не понимаю, Маша, как муж тебя в таком состоянии отпустил?

– Алан, я тебе самое главное не сказала – я просто уехала тайно от всех.

Да, не смотри на меня своими большими карими глазами! Наверное, так нужно было. Хотя понимаю, что от проблем сына и семьи никуда не скроешься…

– Что, мой талисман не справился с задачей? Не сделал вашу семью счастливой?

– А ты верил в его силу? Ты знаешь, должна тебе признаться, его Алёнка уронила, он раскололся на две части, цветок отдельно, а стебель с листиками тоже… У меня тогда что-то ёкнуло – не к добру! И правда, как-то после этого беды посыпались одна за одной… – тут я не выдержала и заплакала.

– Машенька, девочка моя, не плачь! – Алан вынул носовой платок и начал вытирать мне слёзы. – Как бы мне хотелось, чтобы ты была счастлива! Не знаю, чем я могу помочь… Знаешь, что? Я тут от скуки занялся чеканкой и по памяти сделал твой портрет в шлеме. Мне всегда казалось, что ты в прошлой жизни была воительница. Наверное, сходство не стопроцентное, но я делал его в надежде, что всё же встречусь с тобой когда-нибудь и подарю его тебе.