Потерянные годы

]! И все же я знаю достаточно о древней вере, чтобы понимать: она тоже обладает большой силой. Разве нельзя питать надежду на то, что они – старое и новое – смогут существовать вместе? Что могут принести пользу друг другу? Несмотря на то, что учение Иисуса изменило мою душу, я не могу отказаться от веры в прежних богов. Еврейских. Греческих. Богов друидов. И других, более древних.

Я уныло смотрел на нее.

– Ты так много знаешь. А я так невежествен.

– В этом ты ошибаешься. Я знаю мало. Очень мало. – Внезапно на лице Бранвен промелькнуло выражение боли.

– Например, я не могу понять… почему ты никогда не зовешь меня матушкой.

Я ощутил болезненный укол в сердце.

– Это потому…

– Почему?

– Потому что я не верю в то, что ты – моя мать.

Я заметил, что у нее перехватило дыхание.

– И ты не веришь в то, что твое настоящее имя – Эмрис?

– Нет.

– И в то, что мое имя – Бранвен?

– Нет.

Она подняла голову и несколько долгих минут смотрела на соломенную крышу, за многие годы почерневшую от копоти очага.

Наконец, она снова взглянула мне в лицо.

– Насчет моего имени ты прав. Когда мы очутились здесь, я взяла себе новое имя из одной древней легенды.

– Той, которую я слышал от тебя? О Бранвен, дочери Ллира?

Она кивнула.

– Ты помнишь ее? Тогда ты должен помнить, что Бранвен приехала из далекой страны, чтобы выйти замуж за короля Ирландии. Юность ее была озарена счастьем и надеждами.

– А закончилась ее жизнь, – продолжал я, – ужасной трагедией. Ее последние слова были: «Увы! Горе мне, что я родилась!»[23 - «Мабиногион.

Легенды средневекового Уэльса». Пер. с валлийского В. В. Эрлихмана.].

Она взяла мою руку в свои.

– Но я солгала тебе только о своем имени, а не о твоем. О моей жизни, но не о твоей. Прошу тебя, поверь мне! Тебя на самом деле зовут Эмрис. И ты мой сын.

Где-то в горле у меня родилось рыдание.

– Но если ты и вправду моя мать, почему ты не можешь рассказать, где мой дом? Мой настоящий дом, моя родина?

– Нет, я не могу! Эти воспоминания слишком болезненны для меня.

И слишком опасны для тебя.

– Тогда как же ты можешь ожидать, что я тебе поверю?

– Прошу, выслушай меня. Я ничего не рассказываю тебе только потому, что знаю – так будет лучше! Ты лишился памяти не просто так. Это благословение.

– Это проклятье! – сердито воскликнул я.

Бранвен посмотрела на меня, и взор ее затуманился. Мне показалось, что она вот-вот заговорит, расскажет мне то, что я так жаждал узнать.