Семь песен

Несмотря на раздражение, вызванное ее поведением, я почувствовал облегчение. Конечно, не потому, что я нуждался в ее обществе. Мне просто хотелось, чтобы она увидела, как будут выражать благодарность и восхищение моими чудесными способностями настоящие друзья.

Я обернулся к ней.

– Значит, ты все же решила пойти со мной.

Она с мрачным видом покачала головой.

– Ты все еще нуждаешься в руководстве.

– Я не заблужусь, если ты это имела в виду.

Риа лишь поморщилась вместо ответа.

Я тоже промолчал и продолжал спускаться вниз по склону.

Время от времени я спотыкался, проваливался пятками в мягкую землю. Риа не отставала, бесшумная, словно тень. Когда мы спустились на равнину, ветер утих. Во влажном спертом воздухе висел туман, но несмотря на это, солнце палило нещадно. Я снова принялся вытирать глаза, но на сей раз потому, что их заливал жгучий пот.

Большую часть дня мы шагали молча. Временами, когда попадались безжизненные поля, покрытые высохшей травой, я играл на Арфе, и мы оставляли за собой ярко-зеленую траву, звенящие ручьи, цветущие деревья – словом, ожившую природу.

Но несмотря на то, что солнце жгло наши головы, оно не могло согреть сердце ни мне, ни Рии.

Наконец, я заметил знакомый холм, рассеченный глубокой расщелиной. В расщелине виднелась серая хижина, которая, казалось, выросла из камней и земли, покрывавших склон. Жилище окружала ветхая стена, за которой прятались несколько шпалер с виноградными лозами и жалкие плодовые деревья. Все это было не очень похоже на сад.

И тем не менее до падения Черного замка это место было настоящим оазисом жизни посреди Ржавых равнин.

Как удивятся мои старые друзья Тэйлеан и Гарлата, когда я превращу их скромный сад в изобильную фруктовую рощу, цветущую, плодоносящую круглый год, размышлял я. Они будут бесконечно благодарны мне – так, что не смогут выразить свою благодарность в словах. Может быть, даже на Рию я наконец сумею произвести впечатление. По ту сторону стены, в тени ветвей с пышной листвой, я увидел две седые головы.

Тэйлеан и Гарлата. Они трудились бок о бок над клумбой, покрытой ярко-желтыми цветами, головы их медленно покачивались, словно в такт музыке, которая была слышна только им самим.

Я улыбнулся, подумав о чудесном даре, который я приготовил для них. Когда я видел их в последний раз, по пути в Черный замок, я был всего лишь оборванным мальчишкой, который едва надеялся дожить до заката. Они не думали, что увидят меня снова. Да и я не думал тогда, что вернусь.