Черное воскресенье

Ее реакция была неожиданной: он увидел – она ласково ему улыбается. Однако Майкл увидел не все: под водой левая рука женщины приподнялась, пальцы скрючились, словно когти, – она готова была нанести удар, если понадобится.

– Можно мне называть вас Майкл? Я – Далия Айад. Бассейн – прекрасное место для беседы.

– А вам понравилось содержимое моего бумажника?

– Это вам должно понравиться, что я им заинтересовалась. Вряд ли вы захотели бы иметь дело с глупой бабой.

– Что вы обо мне знаете?

– Я знаю, кем вы работаете, знаю, что вы были в плену.

Вы живете один, читаете допоздна, курите один из самых дешевых сортов марихуаны. Я знаю, что ваш телефон не прослушивается, во всяком случае, жучков нет ни на вводе в подвале, ни на столбе рядом с домом. Но я не могу сказать наверняка, чего вы хотите.

Рано или поздно ему все равно пришлось бы это сказать. И дело было не только в том, что он не доверял этой женщине. Даже выговорить это было трудно – все равно что откровенничать на сеансе у психоаналитика. Ну да ладно.

– Я хочу взорвать примерно шестьсот килограммов пластиковой взрывчатки во время матча на Суперкубок.

Она взглянула на него так, как будто он с душевной болью признался в половом извращении, доставляющем ей особое наслаждение. Спокойное дружеское сочувствие, сдержанное волнение. Добро пожаловать – приехали.

– И у вас нет взрывчатки, правда, Майкл?

– Да. – И спросил, глядя в сторону: – Можете достать?

– Это очень много. И от многого зависит.

Он так резко повернулся к ней, что с волос полетели брызги.

– Я не желаю этого слышать! Мне вовсе не это нужно от вас услышать! Давайте начистоту.

– Если я смогу убедиться, что вы сможете это сделать, если я смогу убедить своего начальника, что вы можете это сделать и действительно сделаете, вот тогда – да, я могу достать взрывчатку. Я достану взрывчатку.

– Тогда – порядок. Это по-честному.

– Но мне надо самой все увидеть. Я хочу поехать с вами к вам домой.

– Почему бы и нет?

Они не сразу поехали к Ландеру домой.

По графику у него был ночной рекламный полет, и он взял с собой Далию. Пассажир в ночном рекламном рейсе – дело не совсем обычное, так как почти все кресла из гондолы убираются: нужно освободить место для бортового компьютера, управляющего восемью тысячами светоэлементов на боках дирижабля. Но, если потесниться, места в гондоле хватало. Фарли, второй пилот, уговорил же всех поступиться удобствами, пригласив на два предыдущих рейса свою подружку из Флориды.