Хроники Нового света. Начало метаморфоз. Акт 2

Почувствовав слабость в руках, потерю контроля над дыханием и прерывистый шёпот панической атаки, Блэк разорвал рукопожатие и отвернулся от Мэдсена.

Столь необычная реакция ожидаемо вызвала у Буна интерес:

– Ты чего? Всё нормально? Не хочешь представляться, так и скажи. Разницы всё равно никакой нет… И я так знаю, как тебя зовут, кореш. Меня тут все охранники любят и превозносят так, что я уже сам полистал твоё личное дело с утреца. Имя-то какое красивое, блин: МАЙЛЗ УОРРЕН БЛЭК…

Тотчас Коня передёрнуло от услышанного.

Три запретных слова, произнесённых в ряд, прогремели, как колокол освобождения, знаменующий возвращение дьявола в райские кущи.

– МАЙЛЗ УОРРЕН БЛЭК! – голос Макдональда раздался где-то за вратами сознания.

Завидев изменения в поведении соседа, Бун облокотился на стол и уставился ему в глаза.

– Чё с тобой такое, кореш? Майлз Уоррен Блэк – вполне хорошее имя.

– МАЙЛЗ УОРРЕН БЛЭК! ТЫ ДУМАЛ, ЧТО УБЕЖИШЬ ОТ МЕНЯ?! – крик отца становился всё ближе и ближе.

– Подождите-ка, – Мэдсен вышел из очереди, выставив указательный палец перед собой. – Народ, этот фрик боится собственного имени! Смотрите! Майлз, – здесь подонок сделал паузу, Уоррен, – а затем ещё одну, – Блэк!

Одним наплывом, животным и обезумевшим, на всю столовую раздался громогласный вой, сопровождаемый звуком брошенного подноса, угодившего в стол рядом с Буном. Майлз оскалил зубы, словно хищный зверь, и прорычал свою угрозу:

– Заткнись, иначе я вырву тебе язык, сукин сын! Захлопни пасть, выродок!

Дабы сказанное не казалось пустым трёпом, Конь направился к Мэдсену, но тот, вооружившись фатальным оружием, применил его три раза подряд:

– Майлз Уоррен Блэк! Майлз Уоррен Блэк! Майлз Уоррен Блэк!

Слова, подобно пулям, впивались в тело отцеубийцы, не оставляя видимых глазу следов.

Вместо этого они отпечатывались на его душе. Следом за Буном эстафету подхватили и остальные зэки, выкрикивая имя один за другим. Помещение пожрали голоса сотни орущих тварей, получающих удовольствие от каждого звука; среди них были и те, кому бешеный зверь Термополиса насолил лично. Подобранные с невероятной тщательностью и любовью к своему делу ублюдки, для которых высшей радостью было понаблюдать за чужими страданиями, рвали глотки с энтузиазмом, способным вызвать зависть даже у Вилли Койота, жаждущего поймать неуловимого страуса.

Град причиняющих боль звуков заставил Блэка склонить колени и закрыть уши руками.