Дагиды

– Мне вправду совестно вас беспокоить так поздно. Умираю от усталости. Долго шла пешком.

Я указал на кресло, и она буквально свалилась в него. Но пружины даже не скрипнули, такая, верно, она была легкая. Я сел на край кровати. Рисунок ее пестрых туфель не сразу различался – столь грязны они были. Она молча пила предложенную мной холодную воду. Потом откинулась на спинку кресла, сняла с головы платок в желтую и черную полоску, стягивавший белокурые волосы, и они, освобожденные, мятежно всколыхнулись. Резко пригладила их руками.

Посмотрела на расцарапанную коленку, послюнявила палец, потерла. В конце концов взглянула на меня и спросила равнодушно, словно заранее знала ответ:

– Мои друзья… вы их видели, не так ли?

– Возможно. Кто они?

– Бесцветная, почти белая блондинка и с ней двое мужчин. Один румяный, высокий, другой маленький, чернявый.

– Да, видел. Они здесь. В соседнем коттедже.

– В соседнем коттедже? Втроем? – поразилась она.

– По-моему, да.

– Скотина!

Она побледнела, погрызла в раздумьях ноготь, потом вкрадчиво спросила:

– Можно здесь поспать?

Мое лицо вытянулось.

Я встревожился. Но раз уж я ее впустил, трудно теперь выгнать.

– Не волнуйтесь. Я уйду на рассвете, тихо, спокойно.

Моя дикая усталось помогла ей выиграть партию.

– Ладно, – кивнул я без энтузиазма. – Примите душ, если хотите. Это вас взбодрит.

Но она уже раздевалась, бросая поочередно в кресло брюки-бермуды в цветочек, блузку, трусики и лифчик. Смеясь, продефилировала передо мной, повязав на бедрах шелковый платок в желтую и черную полоску, потом бросила его на стол и опрокинула стакан.

Я растянулся на постели, закинув руки за голову. Она влезла под душ и принялась болтать. Женщины, если им представится случай, всегда охотно рассказывают о своей жизни.

– Мой муж тот румяный верзила. Его зовут Джонни. У нас нелады. Я хочу его бросить.

Стоя на одной ноге, она старательна мылила другую.

– Он чокнулся на игре. Вы понимаете меня?

Да, я понимал.

– …другие – это Бамбергеры, Дин и Мэри. Не знаю точно, на что они живут. Он вроде какой-то комиссионер. Терпеть их не могу. Они меня тоже. Увиваются вокруг моего муженька.

Я совсем засыпал. Ее история меня не интересовала.

– Эта троица хочет меня бросить, избавиться от меня.

– И это не так просто, не так ли?

Произнес ли я эту фразу или только подумал, не помню. Ясно только, что, когда она легла в постель, я уже спал.

Утром я проснулся один.