Внутренний порок

 – И обратите, пожалуйста, внимание на Блюдо Дня для Кискоедов – предложение действует до самого закрытия?

– М-м, да и $14,95 – совершенно ништяцкая цена, только мне вообще одного парня б найти, он у мистера Волкманна работает?

– Отпад. А киску ест?

– Видите ли, Нефрит, вам это лучше знать, а парня зовут Глен?

– Ох, ну еще бы, Глен к нам ходит, как они все. У вас мне сигаретки не найдется? – (Док вытряс ей «Холодок» без фильтра.) – У-у, как в крытке. Там-то киской не объешься, а?

– Мы с Гленом где-то в одно время в Чино были.

Вы его сегодня видели?

– С минуту назад, пока все вдруг не слиняли. Тут что, какая-то дичь творится? Вы топтун?

– Сейчас поглядим. – Док обозрел свою обувь. – Не-а… не те ботинки.

– Я-то чего спросила – если вы топтун, вам полагается бесплатный анонс нашего Блюда Дня для Кискоедов?

– А если, скажем, лицензированный ЧС?[4 - Частный сыщик.] Это не…

– Эй, Бэмби! – Из-за бисерного полога, словно в тайм-ауте матча по пляжному волейболу, шагнула блондинка в бирюзово-оранжевом люминесцентном бикини.

– Ой-ёй, – произнес Док. – Куда нам…

– Не с тобой, Бонгомозглый, – пробормотала Бэмби; Нефрит уже потянулась к этому бикини.

– Ой, – сказал Док. – Э-э… понимаете, я-то решил, что это? где сказано «Блюдо Дня для Кискоедов»? а это значит, что…

В общем… ни та девушка, ни другая больше не обращали на него особого внимания, хотя из учтивости Док полагал, что еще какое-то время посмотреть стоит, пока они наконец не нырнули под стойку приемной, а он не отправился побродить в рассуждении осмотреться.

В вестибюль откуда-то спереди сочились индиговый свет и частоты еще темнее – вместе с музыкой, отягощенной струнными: полпоколения назад она звучала с долгоиграющих пластинок, собранных, чтобы аккомпанировать ебле в холостяцких берлогах.

Вокруг никого не было. Такое чувство, что, может, кто и был, но пока Док тут не появился. Внутри к тому же все оказалось больше, чем снаружи. Имелись там апартаменты с черным светом, флуоресцентными рок-н-ролльными плакатами, зеркальными потолками и вибрирующими водяными постелями.

Мигали стробоскопические огни, пирамидки благовоний курились лентами мускусного дыма, а косматые ковры из искусственной ангорской шерсти многообразных оттенков, включая бычью кровь и голубоватую зелень, не всегда ограниченные поверхностями пола, соблазнительно манили к себе.

Приближаясь к тылам заведения, Док начал различать снаружи многий ор и массивный рев «харли».

– О-ёй.