Внутренний порок

– Моя жуткая юность. Я из печально известных хористок Вегаса, работала там в казино. На сцене в те дни, под прожекторами, с ресницами и в гриме, мы все довольно-таки смахивали друг на дружку, но Майкл – в таких делах, считайте, знаток, как я впоследствии узнала, – сказал, что приметил меня, едва я вышла, а потом прямо-таки не сводил с меня глаз. Романтично, верно, да, разумеется, неожиданно – мы потом оба и опомниться не успели, как очутились в Церквушке Запада, а у меня на пальце – вот что, – сверкнув гигантским овальным бриллиантом где-то в двойных цифрах того, что касается каратов.

Историю она рассказывала сотни раз, но это ничего.

– Симпатичный камешек, – заметил Док.

Как актриса, дошедшая до метки, она сделала паузу под высящимся портретом Мики Волкманна – хозяин изображался с отсутствующим взглядом, словно озирал всю Лос-Анжелесскую равнину до самых дальних ее окраин, выискивал участки под застройку.

– Ну вот мы и пришли.

Док отметил нечто вроде псевдокаменного резного фриза над портретом, гласившего: «Как только вгонишь первый кол, тебя никто не остановит. – Роберт Мозес».

– Великий американец, Майкл черпал в нем вдохновение, – сказала Слоун. – Это всегда было у него девизом.

– Я думал, это Ван Хелсинг сказал.

Она обнаружила точку аккурат внутри льстивого слияния света и в ней остановилась, похожая на какую-нибудь контрактную звезду эпохи великих киностудий, – того и гляди разразится прочувствованной речью перед актером подешевле.

– Вам нравится освещение? Нам его много лет назад поставил Джимми Вонг Хау.

– Главный оператор «Тела и души», нет? Не говоря про «Меня превратили в преступника», «Лишь пыль мне суждена», «Дети субботы»…

– Это, – недоуменно, – же все… фильмы с Джоном Гарфилдом.

– Ну… и?

– Джимми и других актеров снимал.

– Не сомневаюсь… о, и еще «Из тумана», где Джон Гарфилд – такой злобный гангстер…

– Вообще-то, мне в той картине больше помнится, как Джимми освещал Айду Лупино, – из-за чего, если вдуматься, я скорее и согласилась на покупку этого дома.