Внутренний порок

Бак забыл залить на Сан-Диего —

На парах попробуй покатить, —

А она мне ручкой: hasta lu-ego, – в Кали —

Форнии умеют так шутить…

(Док попытался прислушаться к инструментальной вставке, и хотя сквозняки на «Лео Каррилло» накладывали славные гармонии мариачи, на теноре вряд ли был Шланг Харлинджен, какой-то другой специалист по соло в одну-две ноты.)

Вот я на обочине хирею,

Вдруг – знакомый рев ее движка.

Что же на сиденье рядом с нею?

Красная канистра чистяка…

И рванули мы обратно, мимо

Лео Каррилло [Тот же рифф духовых],

Морда к морде аж до Малибу —

«Форд-мустанг» и лихой «понтии-ак»,

Мчимся пьяно вдоль океана —

А иначе я и не могу…

Девушки на переднем сиденье подскакивали на ходу, визжа:

– ?A toda madre![20 - Зд.

: Охуеть не встать! (исп.)] – и: – Ништяк будет, девки! – и все такое прочее.

– Крендель и Хоакин – они та-а-акие потрясные, – до обморока заливалась Мотелла.

– ?Seguro, еse![21 - Зд.: Ну дак еще б! (исп.)]

– Ну, вообще-то, я имела в виду только Кренделя, про Хоакина я ж ничего сказать не могу, а?

– Почему это, Мотелла.

– Ууу, как представишь, каково оно – ложиться в постель с тем, у кого имя другого человека? вытатуировано на теле?

– Не проблема, если только в постель не читать ложишься, – пробормотала Лурд.

– Дамы, дамы! – Док сделал вид, что расталкивает их, как Мо. – Рассредоточьсь!

Док уже сообразил, что Крендель и Хоакин – бывшая парочка из пехтуры, только что из Вьетнама, наконец-то вернулись в Мир, хотя до сих пор, казалось, они выполняют ответственные задания, ибо перед самым отбытием прослышали о некоем безумном плане, в котором фигурировали «конэксы», набитые наличкой США, – их транспортировали, ходило поверье, в Хонконг.

Торговля долларами внутри страны официально была чревата многими долгими годами на губе, но раз деньги оказывались в нейтральных водах, если верить различным их знакомым трепачам, ситуация неизбежно менялась.

Они зарегистрировались на рейс Лурд и Мотеллы в Кайтак, а головы им уже до того серьезно вскружили дарвон, бибох, пиво из гарнизонной лавки, вьетнамская шмаль и аэропортовый кофе, что они в широком спектре были неспособны поддерживать обычную самолетную болтовню, и таким вот образом, как рассказывали дамы, едва погасли табло «Пристегните ремни», Лурд с Хоакином и Мотелла с Кренделем соответственно оказались в соседних уборных, где ебли друг дружку до утраты мозга.