Сокровищница ацтеков

 – Верно, этот сеньор американец очень ленив, что встает так поздно и заставляет нас так долго дожидаться! Но нечего делать, надо потерпеть, мой милый. Падре говорит, что это добрый джентльмен и что нам с тобой будет очень хорошо. Вот увидишь, мы заживем, точно короли; я куплю себе дождевой плащ, а тебя стану кормить бобами.

Подойдя к ослику, мальчик нежно обнял его лохматую голову и гладил непропорционально длинные уши. Ослик терся головой о грудь своего хозяина и радостно махал хвостиком. После таких взаимных изъявлений дружбы, мальчик сел на мостовую возле осла, вынул из кармана длинную губную гармошку и заиграл так усердно, что оффенбаховские мотивы загремели по всему двору.

Я тотчас понял, что это был тот самый юноша, которого собирался прислать мне фра-Антонио, и сразу почувствовал к нему большую симпатию, несмотря на его обидное замечание о моей лености.

Выждав, пока он окончит арию о сабле, причем лохматый ослик, по-видимому, внимательно и с удовольствием прислушивался к музыке, я окликнул его.

– Ленивый сеньор американец проснулся, Пабло. Подойди сюда, и мы потолкуем о том, как бы тебе купить дождевой плащ, а Мудреца угостить бобами.

Мальчик вскочил, как на пружине, и до того смешался, что мне стало жаль, зачем я подшутил над ним.

– Ничего, дитя мое, – сказал я, ободряя его, – ведь ты говорил с Мудрецом, а не со мной, и я забыл все, что слышал. Тебя послал фра-Антонио?

– Да, сеньор, – отвечал индеец и, увидав улыбку на моем лице, улыбнулся в свою очередь; он смотрел на меня так открыто и кротко, что понравился мне еще более.

– Ну, теперь тебе придется постоять одному, мой друг, – сказал он, обращаясь к ослу, который важно пошевелил ушами. Потом мальчик поднялся на галерею и вошел со мной в комнату, так как я хотел хорошенько расспросить его обо всем.

Но моему будущему слуге не пришлось рассказывать о себе ничего особенного; он был родом из Гвадалахары и в детстве жил в индейском предместье Мексикалсинго, о чем я мог бы тотчас догадаться по его музыкальным способностям, если бы знал Мексику; в настоящее же время Пабло пошел по свету искать счастья.

Его капитал заключался в осле, до такой степени податливом, что мальчик звал его Эль-Сабио.

– Он понимает каждое слово, какое ему скажешь, сеньор, – серьезно уверял Пабло, – а когда услышит издали мою музыку, то сразу догадывается, что это играю я, и подает голос. Любит же он меня, сеньор, точно родного брата, и знает, что я его люблю. Это добрый падре подарил его мне.