Сокровищница ацтеков

Когда им надоест новая религия, что при их легкомыслии, без сомнения, случится скоро, они вернутся к идолопоклонству и, вероятнее всего, принесут меня в жертву своим языческим богам. Я знаю наверно, что, так или иначе, эти варвары разделаются со мной, а между тем, преподобный отец, ведь мне всего только двадцать три года: в этом возрасте еще слишком рано умирать! Да и как еще умирать: среди бесчеловечных, жесточайших пыток! Я же страстно хочу жить, не ради одного удовольствия, а ради того, чтоб послужить Господу и нашему отцу, святому Франциску, спасая души язычников.

Поэтому я прошу включить меня в число наших миссионеров, когда двинется армия для завоевания потаенного города; там я готов со всем усердием проповедовать слово Божье язычникам, которые останутся в живых, после того как наши солдаты возьмут твердыню Кулхуакана своим победоносным мечом.

Поручаю вас, преподобный отец, милосердию Божью во всех путях ваших и молю, чтоб Он хранил вас от всякого зла в сей временной и будущей жизни.

Недостойнейший из ваших служителей Франсиско де лос Ангелес.

– В самом деле, – сказал фра-Антонио, окончив чтение, – этот брат мой был недалек от истины, когда подписался недостойнейшим из подчиненных епископа. Если б у меня в руках не было такого документа, я отказался бы поверить, что один из нашего ордена в Новой Испании мог думать в такое время о спасении своей жизни, когда нужно было трудиться во славу Божью.

Что касается меня, то я был тронут человечностью этого крика о помощи со стороны несчастного брата Франциска, слова которого дошли до нас из мертвой глуби прошедшего; но печальнее всего было то, что, по всей вероятности, его постигла жестокая смерть от руки варваров, внушавшая ему такой ужас.

Очевидно, он не обладал сильным характером, и его слабость обусловливалась еще юными годами; однако молодой человек не был виноват в своих природных свойствах, да и, наконец, в нем нашлось достаточно мужества для борьбы с опасностями, иначе он не оставался бы на своем посту, пока его не постиг трагический конец. А ведь ему было «только двадцать три года!

Но когда я высказал свое мнение на этот счет фра-Антонио, монах отвечал суровым тоном:

– Этот малодушный брат пренебрегал своей обязанностью. Господь посылал ему случай умереть славной смертью за веру; он же, вместо того чтоб с радостью принять такую высокую награду, только и думал о том, как бы ему сохранять временную жизнь.