Кровь Богини

 – Мог бы предупредить, безмозглый идиот!

– Хорошо же ты благодаришь своего спасителя, – покачал головой Друст и поднял два пальца, – дважды спасителя.

– Заткнись, дремучий шаман, – прохрипел Глокк, пытаясь отдышаться. – Знаю я ваши древомарские штучки. Я не просил спасать меня.

– О, ты знаешь, что я шаман? Значит, тебе довелось повидать нашего брата, – заключил Друст. – Надеюсь, ты остался доволен знакомством.

«Умираете вы так же, как и все остальные. Истекая кровью и дерьмом».

– Веди дальше, – буркнул Глокк.

За долгую жизнь богородному довелось много где побывать. И много кого прикончить. Но лишь однажды, оказавшись на краю далекого Древомарья, этого замшелого, пропахшего лесом и тайнами места, он зарекся больше не иметь дел с его чокнутыми обитателями. Однако судьба вновь свела его с одним из таких.

Смерив спутника недовольным взглядом, Друст пошел по тропе вдоль пропасти. Он шел быстро и уверенно, чего нельзя было сказать о Глокке. Здоровяку пришлось пробираться боком по узкому пути, медленно переставляя заледеневшие ноги.

Страшась свалиться с обрыва, богородный вжался в твердь холодной скалы. Он не видел, но нутром чувствовал, насколько велика и обширна раскинувшаяся перед ним бездна. Над пустотой ощущались порывы прохладного ветра, которые доносили едва слышные всплески воды.

– Что это? – спросил Глокк, силясь различить далекие звуки.

– Там внизу подземная река, – бросил через плечо Друст. – На ее берегах мы и живем.

Там есть еда и вода.

– И что же вы жрете, сидя под горой? Камни?

Шаман раздраженно посмотрел на него.

– Меньше вопросов. Скоро ты сам все увидишь.

Путь сквозь тьму продолжался бесконечно долго. Глокк сильно отставал от провожатого, отчего тот то и дело останавливался и подгонял гиганта самой отборной бранью. Глокк представлял, что однажды нагонит шамана, размозжит его безмозглую башку о скалы и сбросит его тощее никчемное тело в зияющую пропасть.

«Тут хотя бы не воняет кислятиной».

Воздух и правда посвежел, но все еще пах тьмой и сыростью. Тропа тем временем немного расширилась и начала опускаться. Ее поверхность стала влажной и скользкой. Проклиная поганую Черную яму, Глокк впивался пальцами в скалы, как мог, чтобы не скатиться. Сковывавшая руки цепь сильно осложняла его попытки устоять на ногах. От постоянного напряжения ныли мышцы. От давящего мрака разболелась голова.