Дети крови и костей

– Абени! – Женщина ковыляет к ребенку по влажному песку и задыхается при виде приближающихся стражников. – Абени, прошу, молчи. Папа хочет, чтобы ты замолчал!

Отворачиваюсь и зажмуриваюсь, борясь с тошнотой. Долг превыше всего, слышу я голос отца. Безопасность Ориши важнее твоих чувств. Но ведь эти люди тоже оришане. Именно их я поклялся защищать.

– Бардак! – Адмирал Каэя подходит ко мне. Ее костяшки все в крови: она избила солдата, который выстрелил слишком рано и начал пожар. Я едва справляюсь с желанием добавить ему еще, видя, как он корчится на влажном песке.

– Вставай и свяжи им руки! – рычит на него Каэя, а затем понижает голос. – Мы не знаем, живы преступницы или нет, и даже не знаем, вернулись ли они.

– Надо собрать выживших в одном месте. – Я раздраженно вздыхаю. – Надеюсь, кто-нибудь нам расска…

Мой голос обрывается – я чувствую, как нарастает зловещее покалывание под кожей. Как тогда, на рынке, жар обжигает мне голову. Он пульсирует, и я вижу плывущее ко мне бирюзовое облачко на фоне черного дыма.

– Ты это видишь? – спрашиваю я Каэю, указывая ей на облако, и отступаю, когда оно приближается. От него веет морем, и этот аромат перебивает запах дыма.

– Вижу что? – спрашивает Каэя, но я не успеваю ответить. Бирюзовое облачко течет у меня сквозь пальцы. Образ предсказательницы вспыхивает перед глазами…

Крики вокруг стихают, становятся приглушенными и неразборчивыми. Холодные волны накрывают меня, лунный свет и огонь меркнут. Я вижу девушку, мысли о которой кружат в моей голове.

Она тонет среди трупов и обломков, погружаясь в морскую тьму, и не противится, когда течение тащит ее вниз. Она отказывается от борьбы, идет навстречу смерти.

Мое видение бледнеет, и я вновь оказываюсь на песке, среди криков горящих заживо людей. Кожа пылает так же, как когда я видел предсказательницу в последний раз.

Внезапно картина проясняется. Этот зуд, видение… Я должен был понять раньше.

Магия.

Желудок сводит. Я впиваюсь ногтями в свои дрожащие ладони.

Нужно исцелиться от этой заразы, изгнать предательское ощущение прочь…

Инан, приди в себя.

Сжимаю отцовскую пешку так сильно, что костяшки хрустят. Я клялся ему, что готов, но как, во имя небес, можно подготовиться к такому?

– Досчитай до десяти, – вновь шепчу я, расставляя все детали по местам, словно пешки для сенета. Когда шепчу «пять», ужасающая правда обрушивается на меня: свиток у предсказательницы.

Укол, который я ощутил, когда она задела меня.