Оставленные

Отец, надо отдать ему должное, пытался перенять эстафету, но они просто по-разному смотрели на вещи. Он был из ранних пташек; когда бы она ни встала с постели, он уже успевал освежиться в ду?ше, был бодр и энергичен, поднимал голову от утренней газеты – как это ни удивительно, по утрам он по-прежнему читал газету, – глядя на нее с легким упреком, словно она опоздала на встречу.

– Ба-а, кого я вижу, – сказал он. – А то я все думал, когда же ты появишься.

– Привет, – смущенно пробормотала Джилл, тушуясь под испытующим отцовским взглядом.

Так вот пристально он рассматривал ее каждое утро, пытаясь определить, чем она занималась накануне вечером.

– Похмелье мучает? – спросил отец, скорее с любопытством, чем с неодобрением в голосе.

– Да нет. – Дома у Дмитрия она выпила всего-то пару бокалов пива, ну, может быть, еще пару раз затянулась косячком, который пустили по кругу в самом конце вечеринки, но вдаваться в подробности не имело смысла. – Просто не выспалась.

– Хм, – хмыкнул он, не пытаясь скрыть свой скепсис.

 – Может, хотя бы сегодня вечером дома побудешь? Телевизор посмотрим или типа того?

Притворившись, будто не слышит его, Джилл прошаркала к кофеварке и налила себе кружку кофе из зерен темной обжарки, который они с недавних пор стали покупать. Это был двойной акт мести матери, не разрешавшей Джилл пить дома кофе, даже некрепкий, мягкой обжарки, который ей очень нравился.

– Хочешь, омлет тебе сделаю? – предложил отец. – Или просто хлопьев поешь.

Джилл села за стол, с содроганием представляя большие жирные омлеты отца, с оранжевым сыром, сочащимся из складок.

– Не хочется.

– Все равно надо что-то поесть.

Пропустив его слова мимо ушей, она глотнула из кружки черный кофе. Лучше уж так – вязкий горький кофе, который встряхнет ее организм. Взгляд отца метнулся к часам над раковиной.

– Эйми встала?

– Нет еще.

– Семь пятнадцать.

– Мы не торопимся. У нас нет первого урока. Отец кивнул и снова углубился в чтение газеты, как делал каждое утро, в очередной раз услышав от нее привычную ложь.

Джилл не могла сказать, верит ли он ей или ему просто все равно. Не только отец – многие взрослые ставили ее в тупик своей реакцией на ее слова и поведение: полицейские, учителя, родители друзей, Дерек из магазинчика, где продавали замороженные йогурты, даже ее инструктор по вождению. В какой-то степени это раздражало, ибо она никак не могла понять, потворствуют они ей или закрывают глаза на ее поступки.