Оставленные

– У меня физкультура, – сказала Эйми. – Мне все равно, даже если ее пропущу.

– А у меня контрольная по химии. Которую я наверняка завалю.

– Ты всегда так говоришь, а сдаешь на «отлично».

– Не в этот раз, – сказала Джилл. За последние несколько недель она пропустила слишком много занятий, а на тех, на которых присутствовала, часто была под кайфом. Некоторые предметы неплохо сочетаются с «травкой», но не химия. Начнешь думать об электронах по укурке и тебя занесет бог весть куда.

 – На этот раз я облажаюсь.

– Ой, кому не плевать? Подумаешь – контрольная! «Мне не плевать», – хотела возразить ей Джилл, но засомневалась в том, что ей действительно не все равно. Раньше было не плевать – она считалась прилежной ученицей, – и до сих пор, как ни старалась, не до конца свыклась с мыслью, что ей плевать на школу.

– Знаешь, что мне рассказывала мама? – продолжала Эйми. – Что когда она была школьницей, девчонок освобождали от уроков физкультуры, если у них были месячные.

У них был один учитель, футбольный тренер-неандерталец, так вот она ему на каждом занятии говорила, что у нее менструация, и он всегда отвечал: «Ладно, иди посиди на скамейке». Даже не соображал, что она ему каждый раз лапшу на уши вешает!

Джилл рассмеялась, хотя уже слышала про это. О матери Эйми она знала немного – только эту историю и еще то, что она была алкоголичкой и исчезла Четырнадцатого октября, оставив свою дочь-подростка с отчимом, которого та не любила и опасалась.

– Хочешь попробовать? – Джилл протянула подруге пончик с конфитюром. – Вкусно.

– Не-а. Я объелась. Самой не верится, что слопала омлет целиком.

– Не косись на меня. – Джилл слизнула с кончика пальца капельку варенья. – Я пыталась тебя предупредить.

Эйми приняла серьезный, даже чуть суровый вид.

– Зря ты смеешься над своим отцом. Он хороший мужик.

– Знаю.

– И готовит не так уж плохо.

Джилл не стала возражать.

В сравнении с матерью отец готовил ужасно, но Эйми не могла этого знать.

– Старается, – сказала она.

Джилл быстро умяла глазированный пончик – три раза откусила, и его как не бывало: внутри он была таким воздушным, словно под сахарной глазурью вообще ничего не было, – и убрала за собой крошки.

– Уф, – произнесла она, с ужасом думая о предстоящей контрольной. – Пожалуй, нам пора.

Эйми с минуту пристально смотрела на нее.