Стеклянная республика

Сейчас? Теперь? Вот в эту секунду они, наконец, к ней прикоснулись? Шипение пара, раздавшееся прямо у ее уха, сплелось в слова:

– Приветссствую тебя, ссспассшаясссся, – прошипело оно. – Разлученная сссесстра и Непокорная приссслужница. Посследняя носсительница Проволочной Госсспожи. Приветссствую.

Голос прервался. В него закралась удивленная нотка:

– Жаль прерывать твое бегссство ссстоль внезапно. Я сс сссодроганием намекаю, что твоя мудроссть может быть ссссомнительна, а в высссшей сстепени проницательная сссстратегия бежать всслепую во тьме химичесской фабрики сссамую малоссть граничит ссс ссамоубийссством.

Послышался лязг рычага, и сияние прорвало тьму. Кара зажмурилась, потом постепенно открыла глаза и разглядела склонившуюся над нею фигуру. В безукоризненном костюме, с зализанными назад волосами и с широкой лукавой усмешкой. Каждый дюйм тела, включая глазные яблоки и зубы, покрывала гладкая черная нефть. Капля сорвалась со лба, брызнув ей на губы.

Джонни Нафта, неофициальный глас Химического Синода, Лондонских Всеоценщиков, щелкнул крышечкой зажигалки, которой помахивал. Кара подняла голову, чтобы не смотреть на собственные ноги.

Она лежала на узком бетонном отроге. Чан из нержавеющей стали, над которым выступал Нафта, был огромным, словно колесо трактора, и наполовину заполнен бесцветной жидкостью.

– Итак? – прошептал Джонни.

– С-спасибо, – удалось выговорить ей. Она знала, что говорить, но говорить было трудно.

– Да-ссс?

– Я… я ваша должница.

Ухмылка Джонни Нафты стала еще шире. Он порылся в промасленном кармане и, выудив блестящий стальной винтик, щелчком большого пальца отправил его в чан. Винт погрузился в жидкость со слабым всплеском одновременно с четырьмя точно такими же. Кара увидела другие черные фигуры на металлических платформах, склонившиеся над нею в тех же позах, что и Джонни.

Когда все пять винтов растворились в содержимом реактора, послышалось клокочущее шипение и в воздухе поплыл странный острый запах.

– Мы что-нибудь сссочиним. Можешь вссстать?

Нафта повел девушку вверх по спиральной железной лестнице. Остальные четверо синхронно последовали за ним, и, достигнув вершины, нырнули через дверной проем в карнизе.

В стенах верхней комнаты было больше дыр, чем кирпичей. Зазубренные щели, в которых ворковали и чистились голуби, обнажали пустое зимнее небо.