Стебли

Золотистая корочка и теплая воздушная мякоть нежно обволакивали рот, пока запах свежеиспеченного душистого хлеба дразнил нос.

Спустя некоторое время вернулся и отец, привязав коня, он умылся колодезной водной, и наконец вся семья собралась за столом.

Отагасы взглянул на Алдияра и усмехнулся, что для мальчика было лучше любой похвалы, ведь отец воспитан поколением с тяжелым и жестким характером, где проявления любви и нежности не приветствовались.

Дождавшись, пока все поедят кеспе[4 - Кеспе – суп с лапшой.

], Тагдыра разлила по пиалам чай и только после этого поделилась новостями.

Пока мужчины пасли скот в степи, приходил Хабар, двоюродный брат Отагасы, и сообщил печальное известие. Погиб Арыстан, великий воин, рождённый в их селе. Пал, попав в немилость хана. Однако ушел из жизни гордо, не склонив головы, как и подобает отважному воину.

Услышав новость, мальчик задумался. Разные мысли замелькали в его голове: «А если и я, приблизившись к хану, впаду в немилость? Нет, нет, я не могу так легко покинуть жизнь, мертвым не дойду до своей цели…» Так мечта трудиться во дворце и когда-нибудь стать падишахом таяла как снег по весне.

Перед взором юнца возникла картина бушующего ветра и два дерева: карагач и ива. Каким бы жестким и сильным ни казался карагач, он не устоял под натиском ветра, выжила лишь гибкая ива, склонявшаяся до земли пред каждым порывом.

Алдияр спохватился и подбежал к матери, одухотворенно крича:

– Мама, мама!

– Что случилось сынок?

– Арыстан был горд и велик, но погиб во дворце, а я не погибну! – закричал мальчик, разрывая голосом небеса.

 – Я буду стремиться ввысь, к солнцу, стоять уверенно и твердо как карагач, но при буранах и бушующих ветрах овладею гибкостью ивы, и лишь гибкий и подвижный ум не даст оборваться глупо моей жизни!

Тагдыра молча смотрела в счастливые глаза сына, а с глаз ее текли слезы радости.

– Мама, почему ты плачешь? Не бойся за меня, я не буду глупцом, – успокаивал свою мать ребенок, мягко поглаживая ее плечи.

На что женщина лишь крепко обняла сына улыбаясь. Отец усмехнулся еще раз. «Иногда и дети привносят мудрость, которой нет у взрослого мужа», – подумал он.

На следующее утро, вновь схватив свою котомку, заботливо приготовленную матерью, он выгнал овец раньше, чем вышел отец. Алдияру не терпелось снова оказаться в степи и предаться свободе мысли, к тому же, еще вчера с холма он приметил реку и теперь жаждал попасть туда.