Завтра вновь и вновь

Видел, как героиновые наркоманы в последней стадии бросали наркотики через час после нужной загрузки, но видел и людей, которые через несколько недель или даже дней снова начинают употреблять, потому что глубинные причины их пагубной привычки так и не излечены, и этого спецы по приложениям не понимают. Они думают, будто достаточно поменять провода в голове, – и все, прямо-таки чудесное исцеление. Перемены возможны, Доминик, но это должны быть полноценные перемены, и тела, и души. Пробуждение. К примеру, взять твой случай.

Сейчас ты чист, но ничто не помешает тебе снова подсесть на наркотики. Да хоть сегодня же.

– Мне нужна помощь. Но я не понимаю, что ты пытаешься мне сказать.

– Есть хочешь? – спрашивает он. – Я угощаю. Или можем перехватить по чашке кофе, но лично я умираю с голода.

Тимоти вытирает доску и убирает расставленные в кружок стулья обратно к столам. Я ему помогаю. Он похож на школьного учителя – свободные брюки, мятая рубашка с галстуком и вязаная жилетка. Он гасит свет и запирает зал, а ключ кладет в конверт и просовывает его под дверь.

Когда мы уходим, начинается снегопад.

– Рекомендации доктора Симки сильно повлияли на решение комиссии коррекционного центра после случившегося в тот вечер, – говорит Тимоти, – но я считаю, что тебя определили в неверную программу лечения. Я так в этом уверен, что лично затребовал твое дело в свою группу. Не знаю, осознаешь ли ты это. Я хочу пересмотреть программу твоего лечения, чтобы не толкнуть тебя в неправильном направлении.

Не думаю, что тебе поможет групповая терапия. И золофт мне тоже не кажется решением в долговременной перспективе. Эти методы – как за?мок на песке, лечат симптомы, а не глубинные причины. Как только мы найдем правильное лечение твоей депрессии, твои жизненные приоритеты тоже изменятся, я в этом не сомневаюсь. Ты выздоровеешь. Уверен, можно найти эффективный способ для твоего случая.

– Хорошие новости.

– Сейчас ты пытаешься просто меня задобрить, но через десять лет, когда будешь жить полной и счастливой жизнью, вспомнишь наш разговор.

И это хорошие новости, – говорит он с улыбкой, впервые за весь вечер искренней.

Тимоти ездит на темно-синем «Фиате» как минимум двадцатилетнего возраста, машина криво припаркована на тротуаре, со стороны пассажирского сиденья вся исцарапана. Пока я сажусь в машину, он ставит мини-холодильник с анализами в багажник. Для моего роста европейские машины слишком тесные и неудобные. Колени упираются в приборный щиток.