Завтра вновь и вновь

Я разыскиваю ее имя в разных базах – в архиве питтсбургской «Порт-Газетт», в «Трибьюн ревью онлайн», в данных государственной переписи и бюро трудовой статистики, но запрос «Альбион О’Хара» выдает нулевой результат. Я хочу ее найти.

Мне нравится эта работа – скорость, с какой я получаю результат запросов, необходимость продумывать каждый шаг. Я лежу голым под кипой одеял, потолок расцвечен скидочными купонами и логотипами: Cafе de Coral, ресторанов «Чашка Бена» и «Маленькая овечка», в стримах мелькает президент Мичем на пляже, конкурс мокрых купальников, столетие Мадонны, новый выпуск жестоких японских игр, но этот поток блекнет, и я снова проникаю в сердце Города.

Полиш-Хилл. Церковь Непорочного сердца Марии. Склоны холмов усыпаны осенними листьями и пронизаны извилистыми узкими улочками и переулками с развилками и поворотами. Зеленый купол церкви и фасад из бежевого кирпича окружены потрепанными рядами блеклых домов. Неподалеку – бар «Гурский», в окнах с грязными потеками сверкает неоновая реклама «Пилзнера».

Когда случилась катастрофа, Альбион жила здесь, на Добсон-стрит, 3138, третий этаж. Новый слой. Одежда промокла на сыром ветру с дождем. Полиш-Хилл был кварталом художников, слишком бедных, чтобы поселиться в Лоренсвилле, и потому они купили дешевые дома выше по склону, больше не нужные последним остаткам прежней диаспоры европейских эмигрантов. Открытые студии и дешевые бары, один за другим.

Дом Альбион стоит на углу, окна обрамлены граффити с изображением девушек в нижнем белье и со свиными головами.

Дверь защищена паролем, зеленая краска на ней облезла и поцарапана, обнажились подгнившее дерево и ржавые петли. У моих ног собирается лужица дождевой воды. Я открываю дверь кодом доступа к Архиву и вхожу. Так значит, Уэйверли прав – Куценич не сменил мои старые коды. Промозглый вестибюль. На лестнице и подоконниках валяются груды нераспечатанной почты. Передо мной появляются теги, я листаю список жильцов – их немного, и Альбион среди них не числится.

Изогнутая лестница, синие стены с несколькими слоями мерзкой краски, которая блестит даже в таком тусклом свете. Я тяжело дышу, взбираясь на два лестничных пролета. Даты, совпадающие с тем временем, когда здесь жила Альбион. Ее дверь тоже защищена паролем, но прежде чем я ввожу код, отодвигается задвижка и падает цепочка. Девушка-азиатка открывает дверь. Похоже, она одевается для вечеринки – ее зеленое платье расстегнуто на спине.