Я не верю ни единому твоему слову

Наконец, электричка со скрипом остановилась. Настенька энергично поднялась, всматриваясь в запредельный мир так, будто бы кто-то ужасный поджидал её там. С опаской, но и с достоинством она вышла.

– Зря вы сюда приехали, – скучающе бросил водитель электрички, что-то записывающий в придорожную книжку, вероятно, время прибытия, определённое по ухающим неподалёку фонарным часам. Стояла полночь.

– Что же так? – поинтересовалась Настенька, развернувшись, разглядывая небритое немолодое лицо мужика, пустые, точно стеклянные глаза.

– Нехорошее здесь место, приезжие, может, это не сразу понимают, но лучше надолго не оставаться. Подозрителен здешний народ, не любит, – он сделал паузу, – новые лица.

Настенька улыбнулась, хотя её взгляд выдавал излишнюю недоверчивость и закрытость:

– Зазря вы думаете, что я здесь впервые.

Мужик пожал плечами, не смотря на собеседницу:

– Я вас вижу впервые, а я много кого вижу каждый день.

– Глаза – самые первые лжецы человечества.

Водитель электрички повернулся, взглянул на собеседницу, ухмыльнулся и продолжил писать что-то в журнал.

Он же кинул вслед уходящей Настеньке следующие слова:

– Сомневаюсь я, что вы тут приживётесь, сомневаюсь, что вас примут жители и даже станут с вами говорить, сомневаюсь, что с вами ничего не случится этой поздней ночью.

Существо круто развернулось на кроссовках, отчего мужик непонимающе уставился на неё. Глаза Настеньки выражали проникновенный, внушающий ужас, торжество, счастье и печаль. Она улыбнулась:

– Вы слушаете Тьму, но не управляете Ею.

И коль уж в этом проблема здешних людей, то отныне в человеке не будет сомнения, это будет, и Божественным даром, и карой, о слушающие Тьму!

Настенька щёлкнула пальцами. Мужик сидел в исступлении. Ничего будто бы и не произошло. Было всё также тихо, пыль под ногами всё также мирно лежала, небо всё также давило мироздание, а трава совершенно также то ли преклонялась, то ли боялась. Существо, ровным счётом не выражая никаких эмоций, пошло прочь в сторону слабоосвещённого города.

Сзади громоподобно упал на пол электрички придорожная книжка, кто-то (а был это уже не тот человек, что раньше. И едва ли теперь он вовсе мог называться человеком) сорвался и побежал со всех ног к Настеньке, намереваясь на неё накинуться. Но та лишь повернулась и прошептала: «сгинь», – и мужик растаял в воздухе, так и не достигнув существа.

Самопровозглашённый Бог двинулся дальше, устремляясь в сторону тихого, пустынного городишка «Гаргес».