Гарпун дьявола

– Будем искать телефонного собеседника, – сказал инспектор, провожая взглядом мрачную фигуру доктора. – Вы ничего не знаете об этом?

Мы помотали головами.

– Странно, что Рэй мне ничего не сообщил, – пожал плечами дед. – Мы ж вместе искали тайник Джозефа, где он прятал наркотики.

– Видимо, Рэй Кампион нашёл только записку с телефонным номером, – сказал инспектор, проглядывая свои записи. – Чёрт возьми, – он тяжело выдохнул через рот, и до нас долетел неприятный запах. – В голове маячит по-прежнему эта ваша лодка с крестами.

 – Он глянул на меня, затем, обращаясь к нам с Адамом, добавил: – Необходимо сразу сообщить полиции, если кто-нибудь увидит треклятую лодку. Мы тоже будем искать. Ясно?

Мы кивнули. Инспектор выругался и спрятал записную книжку в карман.

– Объявим в розыск. Пока что у нас два явных мотива, – сказал он, заправляя выбившуюся из брюк рубашку. – Либо наркодилер убил недовольного отца своего клиента, либо это сделал Стэнли из-за денег.

Дед упрямо помотал головой.

– Я понимаю, что вы чувствуете, мистер Гарфилд, – кивнул инспектор.

 – Поверьте, я бы сам хотел видеть на виселице подонка, торговавшего зельем. Но мы не можем исключать очевидное. Стэнли не ребёнок, каким вы его видите до сих пор, – он откашлялся. – Да, вот ещё. Мистер Гарфилд, когда вы спустились после того, как разбудили Адама, вы нашли внизу всех вместе или кого-то не было?

– Все были внизу, – сказал дед.

– Вы уверены?

Дед уставился в бесстрастное лицо инспектора.

– Уверен. Все были внизу.

Только никто не разговаривал.

– Что каждый делал?

– Летисия была за столом, а Джуди, кажется, возвращалась из клозета.

– А Тёрнер?

– Он тоже был внизу, вернее, его спина. Он всё время простоял на улице перед входом под козырьком и дымил.

– Ясно.

На этом инспектор покончил с вопросами и откланялся.

Дед, Адам и я расселись кто где. Спать никто не собирался, хотя мы с дедом не спали уже сутки. Тем более что мне не хотелось подниматься к Стэнли. Не знаю, как назвать это чувство.

Не жалость уже, не презрение. Скорее категорическое непонимание, а может, и ненависть. Как можно было отнестись к смерти отца и брата столь циничным образом?

Пока я ломал голову над своим отношением к Стэнли, это случилось – дед зарыдал. Не как мисс Вудс, разумеется. Тихо, беззвучно. Слёзы текли ручьями. Дед сидел за столом, сокрыв руками унылое лицо, постаревшее за ночь на десяток лет. Я уверен, он оттолкнул бы меня и обругал, подойди я к нему и обними.