Дом с семью головами

Доктор подтолкнул пальцем очки на переносице и вновь глянул на собеседника.

– Итак, вам недостаёт любви.

– Потому что меня шокировала картина? На мой взгляд, любого нормального человека передёрнет от подобной сцены.

– Нормального – да, но вы-то не совсем в норме.

Джеффри Томпсон смолчал.

– Самоубийца всегда верит, что знает о мире всё. Самоубийцу, такого как вы, почти исполнившего свой план, не ужаснёт мать, пожирающая своего ребёнка. Только если причина самоубийства не заключена в вашей собственной матери.

Скажите, – доктор снова ткнул пальцем в очки, – кто вас не любил больше – отец или мать?

Томпсон не ответил.

– Попробуем иначе. Проявлял ли кто-то из ваших родителей хоть чуточку любви? Возможно, однажды.

На этот раз Томпсон задумался.

– Вспомните какой-нибудь эпизод. Что-то всегда откладывается в нашей памяти.

– Даже и не знаю… – Томпсон замолчал.

– Говорите, говорите! – настаивал Майкл Джейкобс.

Томпсон провёл рукой по носу.

– Мне было шесть или семь. Мама отвела меня в заброшенный дом.

Его собирались сносить, но тогда он ещё стоял. Мы зашли внутрь, я с порога учуял запах керосина…

– Это показалось вам странным?

– Да, но у нас в семье было не принято задавать вопросы.

Доктор Джейкобс покивал.

– Что произошло в доме?

– Там было пусто. Я знал, что те люди давно съехали. Мама провела меня в одну из комнат без окон. Затем ушла, а перед этим велела сосчитать до двадцати, прежде чем следовать за ней.

– Вы послушались.

– Конечно, сразу начал считать.

Голос Томпсона дрогнул.

– Вы досчитали до двадцати?

– Нет.

Майкл Джейкобс вновь понимающе кивнул.

– На десяти я почувствовал запах гари. Открыл дверь, а в коридоре уже полыхало. Мама подожгла дом.

Томпсон сглотнул.

– И что вы сделали?

– Я забыл, куда бежать. Полыхало со всех сторон. Мне казалось, я теряю сознание.

– Но вы не упали.

– Нет.

Томпсон вздохнул, стараясь проделать это как можно тише. Его пульс участился, стало стучать в ушах. Казалось, что и доктор мог слышать этот стук.

– Откуда-то сквозь толщу огня донёсся мамин голос.

– Вы помните, что она говорила?

– Всегда буду помнить. Она крикнула: «Ищи выход!» В тот момент я понял, что упаду и умру тут, если только поддамся страху.

Щёки Томпсона блестели от пота.

Доктор достал и передал ему платок.

– По-вашему, действия матери были обусловлены любовью?

– Чем же ещё? – бросил Томпсон резко, так вышло случайно. – Я же нашёл выход. И остался жив.